ЗВЕЗДНЫЕ ЗАВХОЗЫ

- И вот Николсону срочно понадобился лед в машину! Пока искали этот лед, - а минут 5-10, наверное, прошло, - он так разорался: "Все ваши службы - дрянь! Никто никуда не годится!". Поскольку лед требовался в машину, орал Николсон на транспортную службу, а они, с тех пор как в прошлом году заняли первое место в рейтинге служб (некоторые эксперты им даже по десять баллов поставили), к работе особо трепетно относятся. И страшных историй с прошлого фестиваля у них не случалось. Хотя тогда - о, ужас! - Глеб Панфилов отпустил свой "Мерседес"! "Мерседесы" членов жюри на церемонии открытия должны были красиво выстроиться перед "Пушкинским", а он взял и отпустил своего водителя обедать. И транспортники в полном составе рыскали по кварталу в поисках авто. Но сейчас все в один голос утверждают, что этот ММКФ организован намного лучше, чем прошлый. Каталогов хватило на всех, обязанности четко распределены и минимум внештатных ситуаций. А потому, говорят, было скучно. Нормальная рабочая обстановка. - Скучно? - спрашиваю у девушек, стоящих на раздаче наушников синхронного перевода (в обмен на аккредитационные карточки). - Да, сегодня как-то тоскливо, - девушка прячет книжицу карманного формата. - А вот вчера! Вчера у нас сразу 170 наушников разобрали. Представляете?! Вот что значит звезда! Это Николсон приезжал. Теперь уж не будет такого наверняка. Тут мимо с топотом проносятся люди-камеры и занимают боевые позиции: на них движется толпа. В ней мелькает фиолетовая рубашка, на которую устремлены все взгляды. Вуди Харрельсон. - У-у, - воют граждане из пресс-службы, - он ведь... Он же отменил свою вчерашнюю пресс-конференцию! Сказал, что вообще ничего не будет! Он же... Да он вчера просто слинял! В тапочках! От охраны! И тут за пятнадцать минут, за пятнадцать минут объявляет... Как мы теперь прессу собирать будем? Однако зал быстро заполняется людьми. Со стоек посмотреть на Харрельсона линяют стаффы. Они же не просто стаффы. Со стороны на фестиваль мало кто попадает, и народ собрался интересующийся - из ВГИКа, скажем. Правда, толпы людей - настоящих фанатов ММКФ просятся работать бесплатно. Но их брать не любят: кто знает, в какой момент они впадут в экстаз... - Харрельсон - такая лапочка! - рассказывают мне. - Зайчик! Одну травку ест, только водичку пьет! Правда, курит (именно в этот момент Харрельсон на весь Манеж рассказывает о своей борьбе за легализацию марихуаны). Вчера вот в тапочках на босу ногу от охраны сбежал. Свободный человек! Тут мою собеседницу поправляют: "В тапочках - это Николсон. Он их в Конькове купил". - Это были разные тапочки. - А вот Шон Пенн - это действительно было тяжело... Он просыпает пресс-конференции! - Ну да, поправка на время... - Ага, конечно, поправка на время! А пить-то по ночам столько зачем? Его переводчик звонит нам в два часа ночи с какого-то банкета: "Пожалуйста, отпустите меня, я больше не могу!" Человек готов был отказаться от зарплаты. И, как выяснилось, он действительно больше не мог, потому что потом шмякнулся в обморок. Или эта Пета! Она увидела одновременно Николсона и русского президента и почувствовала себя королевой! А что королевы столько не пьют, она не в курсе. И она подняла столько шума, хотя чемодан ее опоздал всего на несколько часов (это нормально: когда летишь из Австралии - пересадка в Лондоне, а багаж оттуда следующим рейсом идет, потому что перегрузить не успевают), а теперь идут переговоры, кто будет оплачивать счет в двадцать тысяч! Потому что по контракту ей полагался один костюм, а она набрала себе шмоток... Кожаное пальто ей, видите ли, понадобилось! Стаффы немного на взводе. Они очень устали. Я встречаюсь с двумя людьми, которые должны рассказать, сколько коврового покрытия... сколько стульев... сколько водки... Они стоят. Глаза их вполне полуприкрыты. На их лицах написаны все десять дней фестиваля и предыдущие месяцы напряженной подготовки... - Думаете, это кому-нибудь интересно? - говорит один из них. - Можете посчитать шарики под потолком! Ну, хорошо. Пишите: купили двадцать зонтиков для церемонии открытия. На случай дождя. - А почему так мало? Думали, кто-то из гостей принесет свой? - Нет, в расчете на то, что у дверей "Пушкинского" мальчик заберет у них зонтик и вернет его нам. Но дождя не было. А в прошлом году дождь был, и у нас остался только один зонтик. Из двадцати пяти. Не захотели гости возвращать нам зонтики... А вот водки было выпито много. Пишите: эта величина независима от погодных условий... Второй человек вперил взгляд в потолок и молча шевелит губами. - Тысяча. Тысяча шариков. - Не может быть! Точно больше! - Да. Две, четыре... Восемь тысяч. - Давайте сядем? - говорю я. - Мы не можем: сил нет. - И они стоят. Глаза полуприкрыты. Они перечисляют цифры. - Пишите: больше четырех тысяч метров коврового покрытия. Сорок телефонных линий было проведено дополнительно. Три лимузина. На банкете в "Эрмитаже" было почти две тысячи человек. Только за последний день перед началом фестиваля было аккредитовано 560 журналистов. Слава Богу, мы запаслись цифровыми камерами, сразу их фотографируем и уже с фото печатаем аккредитацию. Если бы было, как раньше, пятнадцать минут, чтобы намазать фото клеящим карандашом... Они грустно смотрят на меня. Одна девушка из стаффов рассказывала, что во время фестиваля она старается не спать. Так легче. Приходит домой в четыре утра, лезет в Интернет. В семь утра начинает собираться на работу. - Раньше такая пытка была... - Да? Ничего, организм молодой, восстановится! Нам Никита Сергеевич говорил: мы должны вытянуть фестиваль! И мы вытягиваем. Из чувства какого-то патриотизма, что ли... Помните, Лоллобриджида заявила, что ММКФ - это как сельский праздник? Ведь так обидно было! - Конечно, сельский праздник! - говорят ей. - Разве в приличное место Лоллобриджиду позвали бы? Вот сейчас - звезды как звезды! - Да, сейчас все стараются соответствовать классу. Но тяжело, конечно. После прошлого фестиваля я проспала тридцать шесть часов. Потом выспишься, отдохнешь... Все тяготы забываются, и начинаешь ждать следующего фестиваля. Вот дождалась!