Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Армия
Военный эксперт предрек танкам Leopard 2 судьбу «Тигров» в годы ВОВ
Мир
Отставной генерал Павел лидирует во втором туре президентских выборов в Чехии
Мир
В США 85 машин столкнулись из-за белой мглы
Общество
Собянин заявил о финальном этапе реконструкции станции Очаково
Политика
Медведев усомнился в ведении третьей мировой войны на танках и истребителях
Мир
Шольц назвал целью Германии на Украине не дать России расширить границы
Мир
В Польше назвали причиной плачевного состояния Украины ее манию величия
Спорт
Лукашенко поднял тост за победу Соболенко на Australian Open
Мир
В Италии объяснили поставки Киеву оружия предотвращением Третьей мировой войны
Мир
Подоляк заявил о переговорах с Западом о поставках дальнобойных ракет Украине
Мир
В США задумались о необходимости менять стратегию по оружию для Украины
Мир
Шольц пообещал взвешивать все шаги по Украине для безопасности немцев
Главный слайд
Начало статьи
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Директор парижского театра «Мариньи» Жан-Люк Шоплен любит век Просвещения, рад, что его театру удалось избежать убытков «черного декабря», и уверен: русские актеры умеют всё. Именно поэтому он вновь пригласил в столицу Франции артистов Театра имени Вахтангова. Как рассказал директор «Известиям», в конце февраля они покажут пьесу польского драматурга Тадеуша Слободзянека «Наш класс».

— Как вы объясняете недавний триумф вахтанговцев, которые привозили в Париж «Евгения Онегина» и «Дядю Ваню»?

Осенние гастроли прошли с колоссальным успехом, которого, признаюсь, я сам не ожидал. Не думал, что они вызовут такой ажиотаж — все-таки спектакли шли на русском языке. Я скорее рассчитывал на то, что зал на тысячу мест будет заполнен наполовину, а он оказался забит на всех 12 представлениях. Парижские театралы оценили обе постановки и оказали актерам исключительный прием.

— Какое впечатление произвели на вас, знатока театра, наши актеры?

— Они играют увлеченно, с потрясающей отдачей — в этом я вижу наследие школы Станиславского. Всё умеют — петь, танцевать. Каждый актер — крупная личность, и при этом они вместе образуют уникальный ансамбль. Плюс великолепная режиссура Римаса Туминаса. Нам, естественно, захотелось развить успех. «Наши молодые актеры поставили пьесу «Наш класс», — сказали мне вахтанговцы, а в «Мариньи» есть малый зал на 300 мест. Посмотрев видеозапись постановки, я решил продолжить сотрудничество.

— Не собираетесь ли вы попытать счастья с другими российскими театрами, которых только в Москве больше полутора сотен?

— Только что объявил моей команде о том, что хочу пригласить еще один русский театр осенью 2021 года. Отправлюсь в Москву на смотрины.

Мюзикл «Смешная девчонка»

Мюзикл «Смешная девчонка»

Фото: Theatre Marigny

— Театр «Мариньи», на сцене которого блистали Жан-Поль Бельмондо, Ален Делон, Анук Эме, Изабель Аджани, вы возглавили недавно. У вас репутация человека, который всегда изобретает что-то новое. Что изменилось с вашим приходом?

Хотелось бы, чтобы «Мариньи» стал одним из лучших музыкальных театров Парижа — одновременно изысканно-утонченным и массовым, открытым для самой широкой публики. Я намерен опираться на ДНК этого исторического места с его традициями. Здесь своими опереттами дирижировал сам Жак Оффенбах. А после ремонта 14 ноября 2018 года мы открыли театр спектаклем по фильму Жака Деми «Ослиная шкура» на музыку Мишеля Леграна. Сейчас у нас идет знаменитый мюзикл «Смешная девчонка», в котором в свое время на Бродвее выступала Барбра Стрейзанд.

Сам я убежденный европеец — люблю век Просвещения, Вольтера, который дружил с Екатериной Великой. Скоро на нашей сцене выступит труппа «Комеди Франсез», здание которой закроется на ремонт. Мы с удовольствием предоставим нашу сцену Дому Мольера, у которого зал заполняется на 98,8%. Специально для нас он поставит спектакль «У Германтов» по роману Марселя Пруста. Кстати, его действие происходит совсем рядом с нашим зданием на авеню Габриэль.

— Ваш театр не так давно приобрел Марк Ладре де Лашарьер, которому сегодня принадлежит четверть мест в парижских театрах. «Кто платит, тот заказывает музыку» — этого постулата никто не отменял. Он, наверное, не только выписывает чеки, но и участвует в выборе репертуара?

— Он дал мне карт-бланш. Моя миссия — превратить «Мариньи» в театральный флагман Парижа. Музыку мы выбираем вместе. Это предприниматель, который не любит терять деньги и ни в коем случае не считает себя меценатом. Он хочет, чтобы я руководил театром, не стремясь любой ценой к большой прибыли, а, скорее, как добрый отец семейства.

— Проще живется частному театру или национальному?

— Национальный чувствует себя гораздо комфортнее. Он существует за счет государственных субсидий, которых мы лишены. За всё платит владелец. Но управлять театром как предприятием — это увлекательный челлендж.

— Делон или Бельмондо всегда собирали кассу независимо от пьесы. Сейчас таких суперзвезд нет. Как привлечь публику?

— Появилось много молодых актеров и режиссеров, которые ставят замечательные спектакли. Ну а звезды обычно играют два-три месяца, а не целый сезон.

Театр Мариньи

Театр «Мариньи»

Фото: Theatre Marigny

— Нужна ли реклама хорошему спектаклю, или билеты на него продаются с помощью сарафанного радио?

Успеху в немалой степени способствуют соцсети. Благодаря им больше продается билетов, чем с помощью афиш, которые развешивают в городе. Новым моментом является и то, что сейчас покупают места в последний момент, тогда как раньше это делали загодя. Это заставляет нервничать директоров, которые никогда не знают, будет ли заполнен зал.

— В 2018 году в парижских частных театрах побывало рекордное число зрителей — 4,3 млн. В 2019 году результаты наверняка окажутся хуже. Мощные протесты против пенсионной реформы в сильной мере парализовали транспорт. Парижская опера отменила в декабре более 60 спектаклей и понесла многомиллионные потери. Вы тоже остались в убытке?

Минувший месяц для театров назвали «черным декабрем». Мы тоже пострадали, но меньше других. Нам повезло: рядом проходит линия метро, которую не затронули забастовки.

— В 1980-е вы служили генеральным администратором танца в Парижской опере, работали с Рудольфом Нуреевым, который в ту пору возглавлял ее балет. Какие у вас остались о нем воспоминания?

— Я работал с Рудольфом в течение пяти лет, путешествовал с ним по всему миру. Танец был его всепоглощающей страстью. Для меня Нуреев был не звездой, а царем (во французском языке слова star и tsar созвучны. — «Известия»), который олицетворял всё великолепие русского балета. Человек высокой культуры, он интересовался абсолютно всем, превосходно знал литературных классиков — от Шекспира до Пушкина. Вечером после спектаклей Парижской оперы мы с ним часто ходили на современный балет. До Рудольфа лицо балета определяли балерины. Он привнес в танец маскулинность.

— У «царя» был нелегкий характер. У вас не случалось с ним конфликтов?

— Никогда. Я им восхищался, он ценил мою работу и, где бы ни находился, звонил мне каждый вечер, порой в два часа ночи. Спрашивал на английском: «Жан-Люк, ты спишь?» «Совсем нет, Рудольф, — отвечал я. — Ждал твоего звонка».

Знаменитый классический танцовщик, главный балетмейстер Гранд-опера в Париже Рудольф Нуреев на сцене Театра имени Кирова. 1989 год

Фото: ТАСС/Юрий Белинский

— В начале нынешнего столетия вы возглавляли знаменитый театр Шатле, который на протяжении всей своей истории был тесно связан с Россией…

— Я управлял им 13 лет. Прежде всего он известен миру «Русскими сезонами» Сергея Дягилева, которые на его сцене начались в 1909 году. Это была эпоха гениев — таких как Нижинский, Мясин, Стравинский, Пикассо. Сам я приглашал Валерия Гергиева, а также Родиона Щедрина, который показывал в Шатле балет «Конек-горбунок» и оперу «Очарованный странник».

— В свое время в театре Шатле шли спектакли акциониста Олега Кулика, который вошел в художественные анналы как «человек-собака». Чем он вас привлек?

— Когда я увидел его перформанс в роли собаки, сказал себе: «Он очень страдает — ему не хватает человеколюбия и доброты». Я предложил ему поставить «Вечерню Девы Марии» Монтеверди. У него, на мой взгляд, получился отличный спектакль, который потряс Париж. Потом он поставил (менее удачно) «Мессию» Генделя.

— Кулик и Монтеверди? Кулик и Гендель? Смело.

Не бойтесь неожиданных решений. Сквозняки, полагал Марсель Дюшан, помогают искусству. Иными словами, надо открывать окна для свежего воздуха, который несет что-то новое. «Чтобы вырос хороший гриб, нужно много опавших листьев», — считал мой друг знаменитый американский композитор Джон Кейдж. В искусстве нельзя стремиться к комфорту и благополучию. Артисты побуждают нас к размышлению. Наша роль в том, чтобы ломать перегородки между различными видами искусства. Поэтому мне нравилось соединять Олега Кулика с Монтеверди. Нужен диалог различных культур и эпох. И чем его больше, тем лучше для всего мира.

Театр Мариньи

Театр «Мариньи»

Фото: Theatre Marigny

— Какую эволюцию претерпевает театр? Шагает ли он в ногу с прогрессом?

— Как бы стремительно ни шагал прогресс, ничто не заменит отношения актеров и зрителей. Благодаря гаджетам мы погружаемся в виртуальный мир. Но в этом мире каждый из нас находится в одиночестве. Можно, конечно, поставить музейного Мольера, но, когда обращаешься к классике, не надо бояться новейших технологий.

— В театре «Мариньи» выступают с лекциями видные политики, философы, историки, писатели. В этом тоже ваша просветительская миссия?

— Всегда интересно слушать знающих и талантливых людей. У нас выступает академик Элен Каррер д’Анкосс, известная своими трудами о России и Франции. Популярный писатель и путешественник Сильвен Тессон (автор бестселлера «В сибирских лесах». — «Известия») недавно собрал столько народу, что нам пришлось переходить из малого зала в большой. Когда я сам выхожу после такой лекции, мне кажется, что становлюсь умнее.

— Одну из ваших трех дочерей зовут Людмила. Почему вы назвали ее русским именем?

— Это отчасти связано с Людмилой Чериной (псевдоним французской балерины, которая первой из западных танцовщиц выступила в Большом и Кировском театрах. — «Известия»), а также с пушкинской поэмой «Руслан и Людмила».

— Вы окончили в Париже Высшую музыкальную школу по классу флейты. Это помогает руководить театром?

— Я поклонник моцартовской «Волшебной флейты», которая ведет нас за собой к небесам. По-прежнему играю для себя. Когда занимаешься театром, хорошо бы разбираться хотя бы в чем-то одном. В моем случае это музыка.

Читайте также
Реклама