Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Главный слайд
Начало статьи
«Маме были бы близки люди в желтых жилетах»
2019-10-10 15:35:41">
2019-10-10 15:35:41
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Неизвестный роман Франсуазы Саган «Четыре уголка сердца» будет издан в России в следующем году. Если бы писательница была жива, то встала бы на сторону «желтых жилетов». €1 млн налогов, которые Саган задолжала Франции, наконец-то выплачен. Об этом сын Франсуазы, фотограф Дени Уэстхофф, рассказал «Известиям» вскоре после выхода ее бестселлера, который уже стал главным литературным событием года во Франции.

— Чем вы объясняете успех новой книги Франсуазы Саган?

— Она знаменитый писатель, вошла в пантеон классической литературы. Но в нынешнем интересе к этой книге есть и элемент любопытства. Мама умерла 15 лет назад, и все эти годы рукопись единственного неизданного романа оставалась неизвестной.

— Роман «Четыре уголка сердца» увидит свет в России?

Контракт с одним из ведущих российских издательств уже подписан. Думаю, роман издадут в будущем году. В вашей стране покупают больше ее книг, чем во Франции. Почему — не знаю. Чтобы найти этому объяснение, надо поехать в Россию.

Дени Уэстхофф

Дени Уэстхофф

Фото: Marie-Clemence David

— Почему вы только сейчас издали эту книгу?

— Первые годы после смерти мамы я был страшно занят проблемами наследства, прежде всего долгами — она оставалась должна налоговой более €1 млн. Рукопись я получил вместе с десятками других манускриптов ее сочинений, которые уже были опубликованы. Тогда я не обратил на нее внимания. Когда, наконец, до нее добрался, то показал издателю Жан-Марку Робертсу. Ему показалось, что книга «не очень» и лучше ее не публиковать. Но после смерти издателя я вернулся к рукописи, перечитал и понял, что он ошибся. На этих страницах я слышу мамин голос.

— Поскольку роман все-таки не завершен, вы выступили в какой-то мере ее соавтором?

— Ни в коей мере. Рукопись отпечатана на машинке. Мама диктовала свои тексты на магнитофон, но у нее была плохая дикция, и машинистка, расшифровывая, не понимала отдельные слова и вместо них ставила вопросительные знаки. Их было не так уж много, и я заменил их словами. Убрал также пару абзацев, которые не имели отношения к повествованию. Чтобы избежать недоразумений, рассказал об этом двум-трем французским журналистам. Они и пустили слух, что я переписал книгу.

— Поэтому издательство намерено выпустить ту же книгу в первозданном виде?

— Нет. Речь идет только о том, чтобы напечатать несколько оригинальных страниц рукописи. Хочу показать читателям и журналистам, что не солгал и ничего не переписывал.

— Кажется, был проект снять фильм по этой книге?

— Сценарий написал известный прозаик Давид Фонкинос. В фильме должны были играть Жерар Депардье, Фанни Ардан и Даниэль Отей. Но не получилось собрать их вместе. Поэтому экранизацию пришлось отменить.

— Что сказала бы Франсуаза Саган, увидев изданной свою книгу?

— Это все-таки неоконченная вещь. Она бы предпочла завершить повествование, поработать над текстом. Тем не менее я издал эту книгу, несмотря на то что некоторые критики меня осудили. Рукопись мне не принадлежит. Публика хочет читать ее роман. Нынешний успех тому подтверждение.

— После публикации в 19 лет первого романа «Здравствуй, грусть», которой принес Саган неописуемую славу, ее окрестили «анфан террибль французской литературы». Разве это справедливо?

Франсуа Мориак вообще назвал маму маленьким монстром. «Террибль» был скорее ее образ жизни со всеми эксцессами, а не ее сочинения.

— Саган была политически ангажированным человеком — протестовала против как вьетнамской войны, так и социального неравенства. Как бы она отнеслась к «желтым жилетам»?

Мама всегда была скорее левой и защищала маленьких людей — жертв системы. Поэтому ей оказались бы близки требования «желтых жилетов». Она всегда выступала против несправедливости. Уверен, что ее бы шокировало нынешнее положение преподавателей, медсестер и санитаров, персонала в домах для престарелых — всех, кто заботится о других. Ее возмущали ужасные условия, в которых им приходилось трудиться.

— До сих пор части публики и СМИ не дает покоя личная жизнь Франсуазы. Не так давно один из французских государственных каналов посвятил программу ее отношениям с экс-манекенщицей и модельером Пегги Рош. Какую роль сыграла эта женщина в ее жизни?

Прежде всего Пегги была конфиденткой и другом, который любил маму, защищал ее, оберегал от житейских проблем. Она покоится в той же могиле, что и мои родители, но на надгробной плите нет ее имени. Обязательно сделаю так, чтобы оно появилось.

— Несколько книг вашей мамы экранизированы. Она восхищалась Жераром Депардье, которому много лет назад посвятила трогательное эссе.

— Мама очень его любила, порой плакала, когда смотрела его фильмы. Ей очень хотелось, чтобы он снялся в ее картине. Этого хотел и Жерар. Но не сложилось.

— Однажды Саган познакомилась с Рудольфом Нуреевым. Что было между ними общего? Она увидела в нем, бунтаре, родственную душу?

— Мамин близкий друг, журналистка Николь Висняк попросила ее взять интервью у Рудольфа. Она хотела опубликовать в своем журнале беседу двух больших талантов. Мама и Рудольф провели вместе в Амстердаме три дня. Мама восхищалась Нуреевым — его гением, красотой, обаянием, чувственностью, щедростью.

— Один из модных парижских клубов украшает фреска, на которой запечатлены бывшие и нынешние селебрити. Франсуаза Саган помещена рядом с Фредериком Бегбедером, который изображен с обнаженным торсом. Видимо, художник не случайно нарисовал их вместе?

— Бегбедер высоко ценил ее книги, называл ее «последним литературным гением Франции». Вместе с Изабель Аджани и другими звездами он участвовал в акции по ее защите от преследований налоговой службы в 1990-е годы.

— У французов репутация людей если не скупых, то бережливых. Франсуазу, напротив, отличала поразительная щедрость. Однажды она подарила Жоржу Помпиду, в его бытность премьер-министром, новейшую модель модного автомобиля. Что побудило ее сделать такой подарок совсем не бедному политику?

— Этому есть два объяснения. Мамины родители были людьми очень широкими, легко расставались с деньгами. Когда вышла в свет «Здравствуй, грусть», она рассказала родителям, что получила за книгу кучу денег. Отец сказал: «Это очень плохо. Деньги — большая опасность. Нужно их немедленно истратить». С тех пор она транжирила всё, что зарабатывала. Она была человеком добрым и умным, и деньги ей мешали.

Лучший способ от них избавиться для нее заключался в том, чтобы доставлять удовольствие друзьям и тем, кто вызывал у нее симпатию. Жорж Помпиду — человек, несомненно, обеспеченный, попал в их число, потому что был знатоком поэзии и современного искусства. Новая модель этого автомобиля нравилась ему с эстетической точки зрения. Маме просто хотелось сделать человеку приятное.

— Однажды Саган сказала мне в интервью, что среди ее предков наверняка был русский. Как, мол, иначе объяснить ее крайности — страсть к быстрой езде, алкоголю, рулетке?

— Возможно, мама просто пошутила. Вместе с тем она считала, что у каждого человека есть 3 млн предков. И не понимала, как, имея такие корни, можно быть расистом или ксенофобом. Наверное, она воображала, что среди этих миллионов непременно есть и русский, от которого унаследовала некоторые свои наклонности. Она обожала риск во всем — иначе жизнь казалась ей слишком скучной.

Дени Уэстхофф

Дени Уэстхофф

Фото: Marie-Clemence David

Терпеть не могла будней, стабильности, всегда была сорвиголовой. Игра притягивала ее тем, что давала возможность всё потерять, поставить счетчик на ноль и начать сначала. Алкоголь она называла своим верным сообщником, но пила не для того, чтобы забыть о жизни, а, наоборот, чтобы ее ускорить.

— Почему до сих пор нет Музея Саган?

— Хороший вопрос, на который у меня нет ответа. Прежде всего потому, что мама никогда не хранила своих личных вещей. За исключением разве что рукописей. Да и они большей частью исчезли после ее смерти.

— Прожила ли она счастливую жизнь?

— Конечно. Именно о такой жизни мама мечтала — быть свободной, окруженной друзьями, заниматься любимым делом. Кроме того, у нее было хорошее здоровье — несмотря на все эксцессы, она прожила 69 лет. Не менее счастлива она была и как писательница, хотя жаловалась, что так и не поднялась до уровня Достоевского или Пруста. Эти писатели для нее были мэтрами.

— Быть сыном Франсуазы Саган — тяжелая ноша?

— Напротив, очень легкая — ее все любили и любят. Поэтому и ко мне люди относятся с большой симпатией и вниманием. Это связано, в частности, с тем, что многие знают: последние полтора десятилетия я полностью посвятил маме. Не только выплачивал ее долги, но и занимался ее издательскими делами, создал Ассоциацию Франсуазы Саган и учредил литературную премию ее имени для молодых беллетристов.

— Кстати, о долгах. Расплатились с государством?

— Полностью. В апреле нынешнего года я, наконец, обрел свободу. Отныне могу себе позволить, получая мамины гонорары, делать, подобно ей, всякие глупости (смеется).

— У вас хранятся огромные архивы Франсуазы Саган. Может, среди них найдутся другие неизвестные произведения?

— Нет там ни романов, ни пьес. Неизданными остаются только ее письма, которых совсем немного. Так что «Четыре уголка сердца» — последняя точка в ее творчестве.

Справка «Известий»

Выход романа «Четыре уголка сердца» почти совпал с 15-й годовщиной смерти Франсуазы Саган (1935–2004). Тираж его первого издания во Франции достиг 100 тыс. экземпляров.

Герой повествования — бывший плейбой, предприниматель Людовик — после автомобильной аварии оказался в коме. Проведя два года в лечебницах, он решает обосноваться с женой Мари-Лор в семейном поместье в провинции. Мари-Лор, которая уже видела себя богатой вдовой, отныне питает неприязнь к мужу, но им неожиданно увлекается ее мать… «Четыре уголка сердца», по мнению рецензентов, — блестящий, остроумный, насмешливый, саркастичный роман, «стопроцентная Саган». Всего в творческом багаже писательницы два десятка романов, 11 пьес, несколько новелл.

Читайте также