Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Общество
В Мариуполе развернули 100-метровый флаг России к двухлетию освобождения города
Мир
Супруга Ассанжа призвала США снять обвинения с журналиста
Армия
В Минобороны сообщили о продвижении группировки «Север» в Харьковской области
Мир
В Дели температура воздуха приблизилась к +48 градусам
Мир
Путин поблагодарил Си Цзиньпина за теплый прием в Китае
Мир
Польша отказалась принимать мигрантов по новому пакту Евросоюза
Мир
В Словакии после покушения на Фицо усилили службу полицейских патрулей
Происшествия
Силы ПВО уничтожили два реактивных снаряда и два БПЛА над Белгородской областью
Мир
Лавров на встрече с Ван И подтвердил приверженность РФ принципу «одного Китая»
Экономика
Цены на золото обновили исторический максимум после гибели Раиси
Экономика
ЦБ РФ запустил акцию «Монетная неделя» для обмена мелочи на купюры
Мир
Два человека погибли при нападении женщины с ножом в школе в Китае
Армия
Мантуров назвал сроки создания в РФ самого мощного в мире атомного ледокола
Мир
Прокурор МУС запросил ордер на арест премьер-министра Израиля Нетаньяху
Мир
В СБ ООН почтили минутой молчания память погибших при крушении вертолета Раиси
Мир
Суд Лондона дал Ассанжу возможность обжаловать решение о его экстрадиции в США
Общество
Вильфанд спрогнозировал до +27 градусов в Москве к выходным
Главный слайд
Начало статьи
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Залог спокойной жизни родителей — уверенность в счастливом будущем их детей. Еще сильнее это волнует тех, чей ребенок недееспособен. Когда заботиться о нем самостоятельно близкие уже не в силах, на помощь должны приходить специалисты. Сегодня в большинстве случаев это означает попадание в интернат. Оказавшись там, люди лишаются прежних опекунов и попечителей. Эти функции берет на себя само учреждение. Уже несколько лет общественники пытаются изменить систему с помощью законопроекта «о распределенной опеке». С каждым новым рассмотрением законодатели вычеркивают из проекта очередное положение. В судьбе инициативы разбирались «Известия».

Вынужденная безответственность

То, какой будет жизнь недееспособного человека, достигшего совершеннолетия, зависит от опекуна и попечителя. Нередко им приходится совмещать уход за подопечным с работой, потому что суммы государственных пособий во многих регионах для нормального существования недостаточно. Если для маленьких детей еще существуют немногочисленные центры дневного пребывания, где, пока опекун работает, с ними занимаются специалисты, то для взрослых людей внестационарных форм помощи практически нет.

Если опекун в силу разных обстоятельств больше не может выполнять свои обязанности, то их берут на себя органы опеки и попечительства. Дальше пути развития могут быть разные. Формально закон позволяет обеспечить недееспособному человеку жизнь дома, но и ресурсов, и желания для этого у сотрудников опеки чаще всего недостаточно. Поэтому на деле человека, даже если у него есть недвижимость, чаще всего направляют в интернат. И такое будущее чаще всего вызывает только еще больший страх. «Иногда родителям детей с выраженными особенностями развития приходят мысли о том, что лучше, чтобы он умер раньше, чем они, потому что больше он никому не нужен. И это очень мучительно: любить своего ребенка и одновременно думать так, — делится с «Известиями» Ирина Долотова, учредитель центра «Пространство общения». — Моему сыну 22 года, у него тяжелые и множественные нарушения, то есть ему нужна поддержка 24 часа в сутки. У человека с такими серьезными проблемами нет шансов на достойную жизнь в интернате, потому что там просто не хватит ресурсов, чтобы бороться за нее. Три-четыре-пять месяцев — вот столько примерно получится прожить, оказавшись там. И речь идет не о том, чтобы вовремя поменять памперс или досыта кормить, а о человеческом отношении, без которого даже нормальное количество пищи не будет усвоено».

Помимо того что в интернатах часто действительно не хватает сотрудников, сказывается на качестве их услуг и сама система, подразумевающая полную закрытость. «В нынешней системе опеки заложен конфликт интересов: интернат одновременно является и единственным опекуном живущих в нем подопечных, и в то же время поставщиком услуг для них. То есть он сам заказывает эти услуги от имени подопечного, сам их оказывает и сам контролирует качество их исполнения. Он фактически заключает договоры сам с собой!» — объясняет Анна Битова, директор Центра лечебной педагогики «Особое детство».

Вмешиваться в этот процесс никто не может. На юридическом уровне даже родственники перестают как-либо влиять на судьбу недееспособного человека. «Я знаю пожилую женщину, у которой сын после инсульта попал в отделение милосердия. Она очень энергичная, пробивная, но сделать ничего не может. Сын лишен дееспособности, а она не опекун. Она может, конечно, жаловаться, что у него нарушен питьевой режим, еще что-то, но юридического механизма для воздействия у нее нет. Кто она такая? Всё решает интернат», — рассказывает «Известиям» Мария Сиснева, организатор движения STOP ПНИ.

Еще меньше шансов вмешаться в ситуацию у волонтеров и представителей разных фондов. Пообщаться наедине с подопечным интернатов и тем более выйти с ними за пределы огороженной территории они не могут, ведь ответственность в случае инцидентов будут нести учреждения, которым такой риск не нужен.

Сохранить опекунские права наравне с интернатом удается единицам, и связано это с серьезной бумажной волокитой. «Как правило, это родственники, которые регулярно забирает подопечного на выходные, в отпуск. Им для этого приходится доказывать органам опеки и попечительства, в том числе через суд, что для недееспособного человека выгодно, чтобы они оставались его опекунами. Приходится собирать множество справок и документов. Это очень тяжелый груз с бюрократической точки зрения», — рассказывает Сиснева.

Определенный контроль за интернатами законом, конечно, предусмотрен. Раз в полгода органы опеки и попечительства обязаны проверять, как опекуны, в том числе учреждения, справляются со своей задачей и в каком состоянии находятся их подопечные. Правда, на деле это часто сводится к формальности. «От того, что раз в полгода на территорию могут зайти их сотрудники, ситуация мало меняется, — считает медицинский юрист Андрей Бендер. — Какие-то участки им покажут, а какие-то нет. В таких учреждениях всегда будут закрытые этажи, закрытые отделения. Скажут, что там буйные пациенты, и всё».

Осложняет контроль и то, что отделения органов опеки часто крайне малочисленны. Например, в столичных районах Мещанский и Марфино они состоят всего из двух специалистов.

Глоток свободы

Чтобы поменять ситуацию, с 2013 года сенаторы, общественники и представители НКО разрабатывали проект, известный как «Закон о распределенной опеке». Он нацелен на то, чтобы сделать систему в целом более открытой и демократичной: расширить права инвалидов, прописать процедуры выписки из стационарного учреждения и приема в него, конкретизировать полномочия службы помощи недееспособным людям и, главное, закрепить возможность появления у инвалида сразу нескольких опекунов. Ими смогут стать его близкие, друзья, волонтеры и различные помогающие организации. Приоритет рекомендуется отдавать физическим лицам.

Это, как надеются специалисты, не просто повысит контроль за интернатами, но и значительно повысит мобильность их подопечных. У одних появится возможности выйти из интерната и продолжить жить дома, а у других — вовсе не попадать в них.

В 2016 году проект был принят в первом чтении, а затем последовала пауза. К документу стало возникать всё больше вопросов, его отправляли на доработку, рекомендуя конкретизировать некоторые моменты. Вопрос принятия законопроекта даже подняли в этом году на «Прямой линии с Владимиром Путиным».

Однако в итоге в перечень поручений вместо масштабного набора мер попал лишь один пункт из проекта. Попечителями и опекунами граждан, оказавшихся в различных организациях, будет разрешено назначать их родственников и иных лиц. «Это крохотная часть законопроекта, который был главным образом нацелен на то, чтобы уйти от системы интернатов. Удовлетворив одну норму, весь остальной закон просто окажется похороненным», — сокрушаются в фонде «Обнаженные сердца», который с 2011 года выступает за принятие проекта.

По мнению юриста Андрея Бендера, документ, хотя и требовал определенных изменений, должен был быть принят в комплексе. Причиной, по которой законопроект никак не может увидеть жизнь, он считает угрозу вскрытия коррупционных схем во многих учреждениях. «Если в нынешнюю систему зайдут новые независимые лица, если она станет открытой, то может быть выявлена коррупционная составляющая. Руководители интернатов сейчас единственные вправе распоряжаться имуществом, которое в собственности у пациентов, их средствами. Если всё станет открытым, появятся другие организации-опекуны, то начнутся разбирательства, куда уходят деньги. Думаю, будет вскрыто слишком многое, пойдут уголовные дела. Пока же нет доступа к информации о том, что происходит внутри интернатов, не будет и никаких разбирательств».

Прямой эфир