Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Латвия объявила Россию страной — «спонсором терроризма»
Мир
В МО заявили о ликвидации половины личного состава двух бригад ВСУ
Мир
Арестович рассказал о просьбах европейцев «добить Россию»
Общество
Парламентарии предложили повысить МРОТ до 30 тыс. рублей
Армия
Российские десантники осуществили захват опорного пункта ВФУ
Мир
МИД РФ назвал обстрелы ЗАЭС со стороны ВСУ актом ядерного терроризма
Мир
Боррель призвал европейцев быть готовыми «заплатить» за поддержку Украины
Мир
Эстония закроет границы для россиян с шенгенскими визами
Мир
Турция отказалась подключаться к санкциям против РФ в области энергетики
Мир
Москва назвала шовинизмом призывы прекратить выдачу россиянам шенгенских виз
Мир
Politico призвало Зеленского признать факты преступлений ВСУ
Экономика
Шольц призвал Россию забрать турбину для «Северного потока»

Мавр и МАМТ: Отелло и Муссолини встретились на Большой Дмитровке

В постановке оперы Верди Андрей Кончаловский смешал времена и стили
0
Фото: пресс-служба МАМТ
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Бархатные кафтаны и армейские френчи, райские сады и мраморные истуканы, венецианские дожи и чернорубашечники Муссолини: под занавес 100-го сезона Московский музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко (МАМТ) поставил «Отелло» Джузеппе Верди. Перекличку времен и стилей в интерпретации Андрея Кончаловского оценили «Известия».

Основной ресурс

Одну из главных своих опер композитор написал в 1887 году после 15-летнего молчания, представив почитателям «нового Верди». Распевать на улице арии и каватины из свежеиспеченной оперы им уже не хотелось — пришлось бы петь всё от начала до конца. Драматургическая спаянность превзошла мелодическую щедрость, что сказалось на популярности этого бесспорно великого творения. В Москве, например, «Отелло» ставили значительно реже, чем «Травиату» и «Риголетто». Последняя премьера датируется 1996 годом, и случилась она в МАМТе. Нынешние спектакли посвящены памяти выдающегося тенора Вячеслава Осипова, исполнившего в той постановке роль Отелло.

Все партии этой оперы — испытание для певцов. Три из них — Отелло, Дездемона, Яго — сложнейшие. Театры в таких случаях для ровности состава прибегают к услугам варягов. «Стасик», держа марку «театра-дома», обходится своими ресурсами, хотя по большому счету ресурс только один — замечательная Хибла Герзмава, поющая Дездемону в Метрополитен и Гранд-опера. Ни Арсена Согомоняна (Отелло), украсившего теноровую партию красивыми баритональными красками, ни Антона Зараева (Яго), с хорошим драйвом начавшего интригу, но сникшего к финалу, пока нельзя назвать полноценными героями — масштаба не хватает.

К оркестру под управлением Феликса Коробова и хору, ведомому Станиславом Лыковым, по этой части претензий нет — сказывается неустанная работа в вердиевском репертуаре. Отдельный респект обоим коллективам за сцену бури. Музыканты не отказывают себе в фортиссимо, но все комментарии хористов относительно продвижения корабля отчетливо слышны: в титры смотреть необязательно.

Мысль режиссера

Премьерные показы «Отелло» состоялись в рамках фестиваля «Черешневый лес». На улице гостей встречали бутафорские черешневые деревца, на сцене плодоносили апельсиновые. Казалось, творческая команда во главе с Андреем Кончаловским (сценограф — Мэтт Дили, художник — Дмитрий Андреев), не отступая от времени и места действия, ставит честную костюмную оперу, что по нынешним постановочным меркам крутизна невероятная. На сцене бурлила пестрая толпа, вино черпали из бочки, антагонисты дрались на шпагах, примадонна появлялась в мерцании звездной ночи, герой с достоинством носил золоченую парчу.

Всё шло как по писаному, пока задумавшие страшную месть Отелло и Яго не скинули свои ренессансные одеяния. Под ними обнаружились армейские сапоги и галифе, а за панелями-ширмами, ранее открывавшими бушующее море и цветущий сад, — гигантская мраморная голова, подозрительно похожая на Муссолини. Вокруг нее сгруппировалась компания соратников, в которых волей режиссера преобразились венецианские послы и граждане Кипра. Дездемону, вышедшую в цивильном и оскорбленную Отелло, собрание пригвоздило к полу фашистским приветствием.

Тут, конечно, можно поразмышлять, провести исторические параллели — проследить, так сказать, мысль режиссера. Отелло поверил явному бреду явного параноика. Но разве целые народы не поверили в аналогичный бред фашистской идеологии? Тот, кто сомневался, либо сгнил в концлагерях, либо сделал вид, что «разделяет». Коллективная вина оборачивается личной ответственностью, отвечать за своих фюреров и дуче перед судом или собственной совестью всё равно приходится в одиночку. Задушил Отелло Дездемону — и мраморная голова от него в прямом смысле отвернулась. Смотрит на героя и зал равнодушный гладкий затылок. Зеркала-ширмы, холодно поблескивая, отражают место преступления и преступника, замыкают на нем содеянное. Возмездие себя ждать не заставит. Кто видел «Рай», последний фильм Кончаловского, поймет, о чем речь.

Однако с точки зрения концепта опера в отличие от кино жанр примитивный: чем проще посыл, тем больше простора для эмоций и воображения. Другими словами, пробивать она должна наотмашь, без умствований. Когда возникает вопрос: «зачем это надо?», считай, что не получилось. Не сомкнуло «старую» музыку с новой интеллектуальной метафорой. Личная драма, запечатленная Верди, оказалась мощнее присочиненного общественного катаклизма. Впрочем, «Отелло» в творческом багаже Кончаловского — лишь седьмая оперная постановка. Верди сообщил друзьям о том, что достиг всего, о чем мечтал, после окончания «Фальстафа» — своей 26-й оперы. Так что время есть.

Читайте также
Реклама
Прямой эфир