Три в одном: В МАМТе собрали сливки современного балета
«Шедевры мировой музыки и откровения западных мастеров хореографии» — под таким девизом прошла очередная балетная премьера Музыкального театра им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко (МАМТ). «Известия» оценили, насколько впору пришлись станиславцам обновки, вышедшие под брендом «Ингер. Браун. Прельжокаж».
За два с половиной года руководства Лорана Илера Станиславский-балет обрел облик заправской западной труппы. Экс-этуаль Парижской оперы обогатил репертуар своих подопечных балетами Сержа Лифаря, Уильяма Форсайта, Джорджа Баланчина, Пола Тейлора, Охада Нахарина. На излете 100-го сезона настала пора еще одной выдающейся троицы. Шведский хореограф Йохан Ингер отдал МАМТу «Прогулку сумасшедшего», француз балканского происхождения Анжелен Прельжокаж — «Свадебку», правообладатели балетов американки Триши Браун, скончавшейся два года назад, — танцевально-музыкально-поэтический опус «О composite».
Открыло вечер сочинение Ингера на музыку Мориса Равеля и Арво Пярта. Хрестоматийное «Болеро» с его невыносимым оркестровым драйвом отвечало за безумие — танцовщики поступательно осаждали серый забор, обозначающий границу между болезнью и здоровьем. Фортепианное «Посвящение Алине» символизировало некое пограничное состояние: он и она в замедленном, как в рапидной киносъемке, дуэте, балансировали между сном и явью. Избыточность сумасшествия выглядела убедительнее, чем минимализм просветления: станиславцы любят драматические жесты, а патологии — отличное поле для лицедейства.
Второй балет вечера «О composite» (танцовщики в белом, деликатный свет, в качестве саунда — журчание речи и щебет электронных звуков) впервые увидел свет в Парижской опере 15 лет назад. Произведение двух выдающихся американок (соавтором Триши Браун стала композитор Лори Андерсон) было поставлено для трех этуалей — Орели Дюпон, Мануэля Легри и Николя Ле Риша. Харизма исполнителей продиктовала нюансы, и станиславцам волей-неволей пришлось им соответствовать. Классический премьер Георги Смилевски исполнил роль аристократичного Мануэля. Характерный солист Евгений Поклитарь — демократичного Николя. А вот Наталья Сомова, чьи фактура и психофизика далеки от данных Орели, на свой страх и риск станцевала не птицу, как было предусмотрено вдохновившей авторов одой Чеслова Милоша, а неприкаянную душу, выбирающую между иллюзорной романтикой и устоявшимся бытом. Победила романтика, но исключительно потому, что в пуантовой технике и классических поддержках танцовщица чувствует себя органичнее, чем в «босоножестве» и контактной импровизации.
Долю балетного изящества станиславцы внесли и в яростную «Свадебку» Анжелена Прельжокажа. Балету такой акцент пошел на пользу, поскольку отчасти примирил изначально несоединимые концепции композитора и хореографа. Стравинский посвятил свою «Свадебку» вечному, неизменному и мудрому ритуалу, подчеркнув его универсальность музыкальными средствами. «Состав — хор, солисты, ударные, четыре фортепиано — абсолютно однороден, безличен, механистичен», — писал композитор. Ровно так исполнили «Свадебку» певцы и инструменталисты под руководством Феликса Коробова. В цветистую вязь музыкального модерна они не внесли ни капли лишней эмоции — в отличие от хореографа, прочитавшего эту музыку как пронзительную историю девушки, насильно выданной замуж. Таких он, вероятно, насмотрелся в своем албанском детстве и всю свою боль, гнев и бессилие выплеснул в балете. Женщин в нем бьют, отталкивают, с размаху бросают на пол, а на поднятые скамьи, как символ поруганного девичества, насаживают белых тряпичных кукол. Концепт вырисовывается предельно физиологичный, и хорошо, что танцовщики проводят его в жизнь с долей отстранения. Так и к музыке ближе, и вселенская традиция не опускается до уровня частного сюжета.
Три одноактовки — одна другой лучше — показали, что станиславцы успешно осваивают топовые произведения зарубежной хореографии и далеко опережают в этих поисках отечественных коллег. Другое дело, что труппа всегда славилась масштабными полновечерними балетами, а таких Лоран Илер пока не предлагает. Еще один минус приобретения заключается в том, что все спектакли — переносы, имеют достаточно долгую сценическую историю и вряд ли будут интересны гастрольным менеджерам. Русские театры на Западе любят либо с эксклюзивом, либо с «Лебединым озером».
Что касается нашей публики, то она, судя по устроенной труппе овации, осталась довольна и качеством исполнения, и тем, что для знакомства с танцевальным The Best отныне не нужно куда-то ехать. Всё лучшее — здесь, на Большой Дмитровке.
