Хиндемит на двоих: Роман Минц и Александр Кобрин сыграли раритеты
В Малом зале Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко (МАМТ) прошел концерт-презентация диска Hindemith. Роман Минц и Александр Кобрин записали все произведения Пауля Хиндемита для скрипки и фортепиано, добавив к ним Kleine Sonate для виолы д’амур. CD с такой программой — редкость, а возможность услышать ее вживую, за один вечер — тем более.
Скрипач Роман Минц известен московской публике в первую очередь как организатор и постоянный участник фестиваля камерной музыки «Возвращение». Каждый январь этот смотр, объединяющий несколько пестрых концептуальных программ, становится одним из центральных событий культурной жизни столицы. На нем регулярно выступает и пианист Александр Кобрин, так что их дуэт с Минцем давний и отлично сыгранный.
Программа из музыки Хиндемита для артистов тоже не нова: еще в 2010 году они играли ее в Малом зале консерватории. Но с тех пор выросло целое поколение слушателей, многие из которых полюбили камерную музыку именно благодаря «Возвращению», ставшему народным в прямом смысле — это один из немногих заметных фестивалей, существующих за счет краудфандинга. Аншлаг на концерте в МАМТе показал: у Минца и его соратников действительно сформировалась преданная и, что еще более важно, чуткая публика.
Ни телефонные звонки, ни аплодисменты невпопад не нарушили атмосферы вечера. И хотя бисов не было (музыканты решили не отступать от монографической концепции), ощущение полного взаимопонимания между артистами и публикой присутствовало от начала до конца. Надо ли говорить, что после антракта почти никто не ушел. Это тем более удивительно, поскольку музыка Хиндемита все-таки непроста для восприятия. С одной стороны, они лишена внешней броскости, тех эффектов, которые могут увлечь своей диковинностью. С другой — многие считают творчество немецкого классика суховатым, угловатым, чересчур «интеллектуальным».
С этими тезисами Минц и Кобрин могут поспорить. В их интерпретации Хиндемит расцветает лиризмом и, порой, эмоциональной непосредственностью, хотя музыканты не допускают романтической аффектации. Их интерпретации точны стилистически и эстетически, при этом — обаятельны. В первом отделении прозвучали три скрипичные сонаты — ми-бемоль, ре и ми мажор, второе — началось с «Медитации» из балета Nobilissima visione. Позже была исполнена «Траурная музыка» в версии для скрипки и фортепиано.
Но гвоздь программы и одновременно главный раритет — Kleine Sonate для виолы д’амур и фортепиано. В 2010-м Минц и Кобрин были первыми, кто исполнил это сочинение 1922 года в Москве, но с тех пор оно так и не стало завсегдатаем концертных программ — вероятно, прежде всего по причине редкости самого солирующего инструмента. Разновидность альта, распространенная в эпоху барокко, сегодня нечасто присутствует даже на выступлениях аутентистов. Хотя тембр — крайне интересный, а возможности вполне соответствуют задачам требованиям XX века, что и доказал Хиндемит.
Конечно, в его случае обращение к виоле д’амур было отчасти данью моде. В начале 1920-х в Европе доминировал неоклассицизм, во многом определивший стиль Хиндемита, и логичным было заимствовать у XVIII столетия не только мелодические (полифония) и гармонические особенности, но и инструменты. Тем не менее в самой музыкальной ткани Kleine Sonate черты стилизации минимальны — разве что фуга в первой части. Зато уже следующий за ней медленный номер благоухает изысканной позднеромантической, почти скрябинской гармонией, и от искусства прошлых эпох здесь — ни следа.
Именно эта вторая часть сонаты позволила музыкантам продемонстрировать волшебное пианиссимо, в котором время будто останавливалось: пиццикатные аккорды виолы д’амур наслаивались на мягчайшее фортепианное туше (перед исполнением Kleine Sonate крышка рояля была предусмотрительно полуприкрыта). И казалось чудом, что это тем не менее слышно в зале — прекрасное свидетельство удачного выбора площадки.
Ну а завершился концерт на высокой ноте — во всех смыслах. Финал до-мажорной скрипичной сонаты — огромная фуга, начинающаяся с небыстрой, тихой темы, но постепенно разрастающаяся и достигающая кульминации в самом конце, на торжествующих звуках скрипки в верхнем регистре. Действительно, лучшей точки и не придумать. Потому и бисы были уже, в общем-то, не нужны.
