Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Главный слайд
Начало статьи
«Я жду искусственное сердце, которое будет работать долго»
2019-05-30 21:36:00">
2019-05-30 21:36:00
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Российские кардиохирурги за последние 20 лет научились исправлять любые врожденные патологии и превращать тяжелобольных детей в здоровых. Однако пока в стране действует только один реабилитационный центр для таких пациентов. В России за 2018 год сделали 52 тыс. операций на открытом сердце с применением искусственного кровообращения. Много это или мало и чего еще не хватает современной кардиологии — об этом «Известиям» рассказал директор Национального медицинского исследовательского центра сердечно-сосудистой хирургии им. А.Н. Бакулева Лео Бокерия.

— Вы директор крупнейшего хирургического центра, президент общероссийской общественной организации «Лига здоровья нации», член Общественной палаты России. И при этом остаетесь оперирующим хирургом. Сколько успеваете сделать операций в день?

— Сегодня будет еще пять (после того как Лео Бокерия открыл XIII всероссийский форум «Здоровье нации — основа процветания России» и выступил на его пленарном заседании. — «Известия»).

Президент Общероссийской общественной организации «Лига здоровья нации», директор Научного центра сердечно-сосудистой хирургии имени А. Н. Бакулева Лео Бокерия 

Президент общероссийской общественной организации «Лига здоровья нации», директор Научного центра сердечно-сосудистой хирургии им. А.Н. Бакулева Лео Бокерия

Фото: РИА Новости/Саид Царнаев

— Какой случай за последнее время был самым сложным?

— Таких много. Есть врожденные пороки сердца, при которых дети умирают вскоре после рождения, — это критические пороки периода новорожденности. Например, синдром гипоплазии левого сердца, когда у ребенка нет митрального клапана, нет левого желудочка. В течение первого года или полутора лет он должен быть трижды прооперирован, чтобы затем смог полноценно расти. Транспозиция крупных сосудов — более благоприятная патология, когда аорта выходит из правого желудочка, а легочная артерия — из левого и нужно на операции эти сосуды переставить местами. При рождении такого ребенка требуется практически немедленно создать сообщение между предсердиями. Для этого интервенционным путем создается широкое сообщение между предсердиями, кровь в них начинает смешиваться и организм перестает испытывать тяжелую кислородную недостаточность. В таком состоянии ребенок может прожить несколько дней. За это время мы готовим радикальную операцию. Она очень тонкая: выполняется перемещение не только крупных сосудов — аорты и легочной артерии, но и коронарных — тех, которые питают сердце.

У взрослых пациентов к сложным случаям могут быть отнесены многоклапанные пороки в сочетании с жизнеугрожающей аритмией и заболеванием коронарных артерий. Недавно была трансплантация сердца, и хотя такие операции уже не редкость, массово они не проводятся, потому что есть дефицит органов.

— В последнее время врожденные патологии сердца у младенцев стали встречаться чаще?

Во всем мире статистика уже много лет неизменна — примерно 8–10 детей на тысячу рождаются с пороками сердца. Из них 30% — дети с критическими пороками, которым требуется немедленная операция.

У нас в стране в этой сфере колоссальный прогресс. 23 года назад на всё население страны приходилось всего 6 тыс. операций на открытом сердце с применением искусственного кровообращения (самых высокотехнологичных в кардиохирургии). В 2018 году мы сделали 52 тыс. Этого тоже недостаточно, потому что по рекомендации ВОЗ тысяча таких операций должна приходиться на миллион населения.

операция врачи
Фото: РИА Новости/Евгений Одиноков

Но ситуация кардинально поменялась в качественном отношении: мы лечим все известные пороки сердца, наши результаты известны во всем мире, в том числе и в США. Открытие федеральных центров сердечно-сосудистой хирургии (чуть меньше 15 лет назад) дало колоссальный стимул проникновению специализированной помощи в различные регионы страны.

Благодаря этому до 2012 года объемы операций на открытом сердце росли в геометрической прогрессии. Сейчас рост замедлился — мы продолжаем увеличивать объемы, но не с такой скоростью.

— Достаточно ли сейчас в стране кардиологических центров?

— Центров всегда будет не хватать, потому что все регионы хотят иметь у себя интервенционную кардиологию, сердечно-сосудистую хирургию. Конечно, должен быть разумный подход к тому, где их создавать. В ЦФО столько федеральных кардиоцентров, что идет соперничество за больного.

В связи с тем что большинство видов высокотехнологичной медпомощи было переведено в ОМС, очень расширились возможности для оперирования пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями.

Пять лет назад мы открыли первый в мире реабилитационный центр для детей с врожденными пороками сердца. В результате операции больной ребенок становится практически здоровым. Но ему нужно время, чтобы правильно войти в здоровую жизнь. Тем более что каждый год 20 с лишним тысяч детей мы оперируем не сразу после рождения, а через годы. Их обязательно надо адаптировать к жизни.

Дело в том, что до операции с таким ребенком обращаются как с инвалидом. И это понятно: вы не можете нагружать больное сердце, потому что сделаете его неоперабельным.

После операции ребенок становится здоровым по сердцу, но в течение полугода-года он должен освоить новые возможности своего организма. Если его не реабилитировать, длительное время сохранится страх перед простыми действиями: бегом, прыжками, играми с другими детьми. Родители должны знать, как действовать, получать грамотные консультации психологов и кардиологов.

сердце ребенок операция
Фото: Depositphotos

— Хватает ли ресурса вашего центра на реабилитацию всех детей, перенесших операцию на сердце?

— Конечно, нет. Эта тема вообще широко не обсуждается по непонятным мне причинам. Может быть, от нее отвлекают внимание броские распространенные патологии — например, ДЦП, который делает человека инвалидом. Но после любого врожденного порока сердца пациентам тоже обязательно требуется реабилитация. Мы, конечно, будем продолжать развивать это направление.

— Сердечно-сосудистые болезни лидируют и по распространенности, и по причинам смертности. Тем не менее в национальном проекте «Здравоохранение» основной упор сделан на борьбу с онкологическими заболеваниями. Считаете ли вы это правильным?

— Мне кажется, сделан очень правильный выбор. Онкозаболевания часто бывают запущенными, поэтому с ними тяжело бороться. По сердечно-сосудистым был сделан колоссальный прорыв с лечением острого инфаркта миокарда, созданы сосудистые центры. Сегодня нет никаких проблем с медпомощью таким больным. Главное, чтобы люди знали: если у вас появилась любая боль, немедленно обратитесь к врачу. А если уж появилась боль за грудиной, то вам надо сесть или лучше прилечь и попросить ближних, чтобы срочно позвонили в «скорую». В большинстве регионов есть сосудистые центры, где сделают коронарографию, поставят стент и отведут беду.

— У нас поставлена очень амбициозная задача к 2030 году увеличить продолжительность жизни до 81 года. Насколько она выполнима?

— Я считаю ее абсолютно своевременной, потому что процесс уже пошел. Я в течение недели оперирую с применением искусственного кровообращения несколько человек старше 75 и даже 80 лет. 20 лет назад мы брали на операцию 50-летних больных и дрожали за исход. Сейчас другой уровень технологий — они совершенно безопасные, позволяют за 45 минут делать операции, которые раньше продолжались три часа.

Пациент кардиологического отделения во время операции на сердце

Пациент кардиологического отделения во время операции на сердце

Фото: РИА Новости/Александр Полегенько

Сегодня есть высокотехнологичная медицина, и это ключевой момент для увеличения продолжительности жизни. Другое дело, что с людьми в возрасте поступают несправедливо. Масса пожилых оказываются без дела, потому что их отправили на пенсию. Врач уходит на пенсию — когда стране не хватает врачей!

Чем старше хирург, тем он более ценен. У нас в центре создан институт подготовки кадров высшей квалификации. Мы перешли на систему непрерывного образования, чем наши американские коллеги занимаются 60 лет. В США ты можешь работать хоть до 100 лет, но должен иметь обязательный набор в течение года этого самого непрерывного образования: участвовать в конференциях, в съездах, писать. То же самое сейчас вводится и у нас.

— Каких прорывов мы ждем в кардиохирургии в ближайшее время?

Я лично жду появления искусственного сердца длительного срока использования. Работа над ним уже ведется (к сожалению, не в нашей стране), но успех пока не достигнут. Разработчики создали миниатюрный аппарат — размером с батарейку А3, — который прокачивает два с половиной литра крови. Но оказалось, что теплообмен этого устройства недостаточен и кровь начинает в нем сворачиваться.

Сейчас искусственные желудочки сердца применяются в основном для того, чтобы больному прожить какое-то время — до трансплантации сердца. Но с донорскими сердцами везде плохо. В Германии делается всего 300 таких операций, в США — две с половиной тысячи. В России — около 100. Я жду искусственное сердце, которое будет работать долго.

Справка «Известий»

Лео Антонович Бокерия родился 22 декабря 1939 года в городе Очамчира Абхазской АССР. Окончил 1-й Московский медицинский институт им. И.М. Сеченова.

В феврале 1994-го был избран действительным членом Российской академии медицинских наук. А в ноябре того же года — директором Научного центра сердечно-сосудистой хирургии им. А.Н. Бакулева. Является почетным членом Американского колледжа хирургов, членом президиума Европейского общества грудных и сердечно-сосудистых хирургов.

В июне 2003 года Лео Бокерия был избран президентом общероссийской общественной организации «Лига здоровья нации», а в 2011 году стал академиком РАН.

Лео Бокерия имеет более 180 патентов на изобретения, полезные модели и рационализаторские предложения. Награжден почти 50 орденами и медалями разных стран.

Загрузка...