«Нельзя винить предпринимателей в том, что они не пошли на заклание»
В России произошли подвижки в части защиты прав бизнесменов, говорит уполномоченный по правам предпринимателей при президенте России Борис Титов. Омбудсмен дал интервью МИЦ «Известия» на полях Восточного экономического форума (ВЭФ) во Владивостоке в среду, 12 сентября. О вернувшихся в Россию после преследования бизнесменах, проблемах легализации самозанятых и значении дальневосточного опыта по созданию специальных экономических зон читайте в материале портала iz.ru.
О многообещающих переменах
— Одна участница форума сегодня сделала весьма едкое замечание: «Из года в год одно и то же: у одних всё плохо, у других всё хорошо — ничего не меняется». Это действительно так?
— Нет, меняется. В моей сфере деятельности — защите прав предпринимателей — мы чуть-чуть видим улучшения. Прежде всего это касается уголовной сферы: меньше стали сажать в СИЗО. При этом, к сожалению, растет число людей под домашним арестом. Но всё-таки дома — это не в тюрьме.
Количество обвинений, уголовных дел в отношении предпринимателей по-прежнему остается высоким. Но всё-таки мы наладили схему взаимодействия с прокуратурой, создали специальную рабочую группу, которая рассматривает конкретные случаи. Есть возможность убедить прокуратуру, что в ряде случае уголовное преследование незаконно.
В отдельных делах успехи есть. С начала года это почти 70 случаев. Это не говоря о «лондонском списке» (в феврале Титов направил в Кремль список из 16 предпринимателей, живущих в Великобритании, с просьбой прекратить их розыск. — Iz.ru), где прокуратура сыграла решающую роль в том, чтобы им можно было приехать.
— На днях появилось сообщение, что против одного из фигурантов этого списка, в отношении которого велось расследование в Ростове, опять возбуждено уголовное дело (речь идет о ростовском предпринимателе Андрее Каковкине; 6 сентября стало известно, что прокурор отменил постановление о прекращении уголовного преследования. — Iz.ru).
— Прокуратурой опротестовано. Действительно, мы думали, что можно поставить жирную точку в его деле. Мы с самого начала были на его стороне не только потому, что ему была избрана неправильная мера пресечения (из-за чего он и был вынужден уехать), но и потому, что есть претензии по существу дела. Там идет конфликт с крупным, уже засветившимся как рейдерским сельскохозяйственным холдингом — его представители на него и напали. Прокурору на месте показалось, что не до конца следствие отработало. Они вообще должны были по-другому вести следствие, и, собственно, он хотел сделать как лучше.
— А получилось как всегда?
— А получилось то, что опять вернули дело на дорасследование. Но мы уверены, что там всё будет хорошо.
Об экономических преступниках
— Ведутся разговоры о том, чтобы фигурантов уголовных дел по экономическим преступлениям сажать отдельно от остальных обвиняемых. В московских СИЗО решили запустить проект по их раздельному содержанию.
С чем это связано и как это повлияет на бизнес?
— Это в большей степени касается колоний — содержания при исполнении приговора, а не нахождения в СИЗО перед судом. Предпринимателям сидеть тяжелее, чем многим осужденным по другим статьям. Спросите тех, кто там побывал: коммерсанты выделяются в отдельную касту, их воспринимают как способ получить доступ к деньгам. Мы давно говорили о том, что те, кто не совершил преступлений против личности, должны содержаться отдельно, чтобы не попадать под влияние уголовных авторитетов.
— А у вас не возникает опасения, что это станет еще одним рычагом давления: «Ну, пойдешь не по экономической, а пойдешь по уголовной»?
— Такая угроза есть, конечно. По факту это могут делать и сейчас. Но это уже за всякими рамками — что теперь, всем предпринимателям наркотики подбрасывать? Может быть, кто-то и воспользуется таким рычагом давления, но это будет мизерный процент, несоизмеримый с тем, насколько улучшится ситуация после разделения заключенных.
О бежавших в Англию
— Давайте вернемся к «лондонскому списку». Будет ли он расширен? Насколько он оказался эффективен? Подействовала ли эта инициатива на тех, кто покинул страну, но хочет вернуться?
— У нас уже 41 обращение. Не всем мы помогаем — часть обращений идут от тех, кто не занимается бизнесом. Некоторым уже помогли. Этих людей неправильно было обвинять в том, что они оказались за рубежом. Список называют «лондонским», хотя...
— На самом деле он везде проходит как «список Титова».
— Вообще у меня несколько подобных списков. Есть перечень преследуемых бизнесменов, которые живут в России, и там тысячи имен. Если возвращаться к тем, кто уехал за границу — повторюсь, нельзя их обвинять в том, что они не пошли на заклание и покинули Россию. Они граждане этой страны, и их бизнес здесь. Им и просто по-человечески хочется вернуться на родину, где у них семьи.
— История со «списком Титова» отразилась на инвестиционном климате?
— Немного. Это еще один фактор, который показывает, что Россия не бросает своих. Даже если имеют место быть ошибки отдельных силовиков, судей, страна в целом не забывает о своих гражданах и готова обеспечить им возвращение на родину.
О выходе из подполья
— Давайте поговорим о другом списке, насчитывающем миллионы людей — я говорю о самозанятых. ФНС запускает эксперимент в четырех регионах по новому налоговому режиму. Через мобильное приложение, как предполагается, самозанятые смогут зарегистрироваться по упрощенной схеме. Как вы считаете, это сработает?
— В целом да, но у нас здесь есть некоторые расхождения с ФНС. Там говорят о хороших IT-системах, которые позволят с помощью одного телефона проводить все транзакции. Это очень круто, конечно. Но не все у нас обеспечены даже телефонами, я уже не говорю о компьютерной грамотности.
— У вас есть альтернатива?
— Три года назад мы предложили свой вариант, когда предприниматель приходит в МФЦ и по упрощенной схеме покупает право ведения деятельности — патент. При этом он платит определенную сумму вперед: хочет — на месяц, хочет — на три или вообще на год.
Находясь в подполье, предприниматель ставит себя под угрозу. Каждый день к нему могут возникнуть вопросы у правоохранительных органов — чем он занимается, где работает, откуда у него деньги. Кроме того, он не может получить потребительский кредит, не может рассчитывать на пенсию.
Хотя и при той схеме, что предлагаем мы и ФНС, отчислений в Пенсионный фонд не предполагается. Но самозанятый получит право на минимальную пенсию. Плюс он свою собственную пенсионную схему сможет оформить.
О китайских конкурентах
— Накануне мы беседовали с замруководителя таможенной службы. Он удивлен, что стимулы для малого бизнеса, которые создавали на Дальнем Востоке на территориях опережающего развития (ТОР), в том числе и с точки зрения таможенных платежей, не работают. Компании, которые производят продукцию с высокой добавленной стоимостью, не приходят.
— С таможней здесь исторически много сложностей. Таможня иногда по-своему понимает проблемы бизнеса. Была огромная проблема с определением таможенной стоимости: бизнес купил импортный товар по цене, таможня сочла ее неадекватной и наложила огромные пошлины, причем через два месяца после прохождения грузов, а то и его продажи.
Мы здесь опирались на помощь прокуратуры, создана специальная рабочая группа по защите прав инвесторов, в которой участвует также Минвостокразвития. Была проведена специальная проверка, сейчас уже приняты меры, в том числе кадровые. Сегодня обращений уже значительно меньше.
— Опыт малого и среднего бизнеса в Китае влияет на развитие Дальнего Востока, перенимают ли местные предприниматели стиль китайских коллег?
— Многие считают, что проблема малого бизнеса на Дальнем Востоке — обилие китайских предпринимателей. Они приезжают не только торговать товаром, но и занимаются производством — выращивают сельхозпродукцию, участвуют в рыбной ловле. Не всегда их опыт — пример для законопослушных россиян, потому что иногда они составляют подпольную часть бизнеса.
Конкуренция с ними не на пользу российским предпринимателям. Но проблема, конечно, не в китайских теневых конкурентах. У нас в целом 39% экономики в тени.
О «дальневосточных гектарах»
— По статистике, «дальневосточный гектар» взяли под бизнес всего 7–8% человек от общего числа. Это маленькая цифра?
— 8% — это вполне удовлетворительная цифра. Если сравнивать с ситуацией по земельному обороту в целом, то это больше, чем уходит под производственные цели в целом по стране. К тому же нужно учитывать, что зачастую эти гектары находятся в местах, где нет света и газа.
Одно дело, если ставишь там дачу, и совсем другое, если речь идет о предприятии. Хотя многие предприниматели мне говорили, что они получили через программу «дальневосточного гектара» тот участок, который хотели и много лет не могли оформить.
— А вы сами не взяли гектар?
— Я пока не воспользовался, честно говоря. Просто руки не доходили. Но я слежу, как реализуются идеи Минвостокразвития, с подачи которого появилась и программа «дальневосточных гектаров», и территорий опережающего развития, и Свободного порта Владивосток. Надо сказать, что это такой полигон-эксперимент. (...)
Чтобы бизнес пошел в рост, нужна активная промышленная, микроэкономическая политика, которая бы создавала экономические стимулы — обеспечивала защиту прав предпринимателей, удобные административные регламенты, чтобы бизнес было удобно делать, оформляя отношения с государством. Нужны такие анклавы, как кластеры.
Я думаю, что следующий этап — это развитие кластеров. Как ТОРы, как свободные экономические зоны, где государство как раз такую политику и реализует. Вот это сработало. 1,2 трлн инвестиций только за прошлый год — это и есть результат, доказательство нашим оппонентам в правительстве, что надо не сидеть и ждать что-то там, повышая процентную ставку и зажимая финансовую систему страны, а активно выходя и стимулируя инвестиции развития бизнеса.
