Мультимедиа Арт Музей рассказал о фотоувлечении Бориса Кустодиева
Мультимедиа Арт Музей Москвы (МАММ) представил неожиданный взгляд на Бориса Кустодиева. Выставка демонстрирует живопись художника в контексте его увлечения фотографией — прежде малоизвестного. 120 фотоотпечатков, составивших основу экспозиции, — не только творческая мастерская и визуальный дневник «певца купеческой Руси», но и выразительное отражение самого духа дореволюционной деревни.
В поле зрения исследователей снимки авторства Кустодиева попали совсем недавно. В 2009 году внучка художника Татьяна Кустодиева передала в дар Астраханской картинной галерее альбом с фотографиями, снятыми самим Борисом Михайловичем, его женой Юлией и друзьями семьи. Отпечатки были в плохом состоянии, потребовалась реставрация. Теперь результаты работы может увидеть широкая публика.
Большинство кадров сделаны Кустодиевым в Костромской и Астраханской губерниях в 1902–1906 годах. Есть и фотовпечатления из зарубежных поездок — художник не расставался с камерой в Севилье, Париже, Венеции... Нельзя сказать, что все работы поражают композицией, сюжетом, все-таки автор не воспринимал их как самостоятельные художественные произведения. Зачастую это своего рода «инстаграм» путешественника. Иногда — этюды для живописных работ.
Так, серия костромских снимков создавалась в период учебы в Академии художеств для выпускной картины «Базар в деревне». Само полотно не сохранилось — тем ценнее подготовительные фотоштудии. Впрочем, даже кадры, не ассоциирующиеся с конкретными холстами, связаны с живописным творчеством Кустодиева. Русская глубинка — праздничная, хлебосольная, комфортная для простой «настоящей» жизни — одна из главных тем Кустодиева. И фотографий это касается не меньше, чем живописи.
Вот, например, снимок 1903 года «Наташа и Таня Поленовы делают покупки на ярмарке в д. Иванковицы». Девушки склонились над прилавком с домашней утварью, а всё остальное пространство занимает ярмарка — развалы с товаром, активно жестикулирующие продавцы и покупатели. Зрителю передается то празднично-радостное возбуждение, которым охвачены все люди на фотографии.
Сравнить документальный и художественный взгляд можно здесь же: помимо фотографий в экспозиции представлены 14 живописных работ Кустодиева. В их числе, например, «Красная площадь» (1917) — тоже картина ярмарки, пусть и городской: перед Собором Василия Блаженного толпится веселый люд, а кремлевскую стену заслоняют палатки с рыбой и птицей. Продолжают тему народных гуляний «Балаганы» (1917) и «Масленица» (1919).
Конечно, в фотографии Кустодиев был лишен цвета, который он столь виртуозно использует в живописи. Возможно, поэтому мастер избегал снимать массовые сцены — несовершенная техника начала XX века превратила бы пестрые народные гуляния в безликую серую массу. Однако есть и другая причина: все-таки Кустодиев фотографировал не для публики, а для себя и своей семьи. Отсюда и более камерный взгляд.
Его любимые «фотомодели» — жена, друг и сосед по костромскому имению Борис Поленов, его дочери. И, конечно, русская природа: гигантские ели, возвышающиеся над деревенским домом, живописный пруд и поля, поля, поля…
Выставка оставляла бы ощущение идиллии и полной гармонии, если бы не выразительный эпилог: уже вне основного экспозиционного пространства в стеклянной витрине располагаются книги, иллюстрированные Кустодиевым в советские годы. Например, «Детям о Ленине» (1927). К фотоувлечению Кустодиева этот сюжет, конечно, не имеет отношения. А к размышлениям о воспетой художником «России, которую мы потеряли» — вполне...
