Нос по Вертову: музейная ретроспектива показала актуальность документалиста
От первых советских киноопытов до современных рилзов. От технических ноу-хау вековой давности до синтеза искусств. Выставка «Дзига Вертов. Киноглаз», открывшаяся в Центре «Зотов» к 130-летию со дня рождения великого документалиста, на самом деле шире, чем просто монографический проект. Это гимн новаторству и попытка наглядно объяснить саму природу визуального образа. А заодно и мечта пробудить режиссера-экспериментатора в каждом зрителе. «Известия» убедились в этом в числе первых.
Про человека с киноаппаратом
Для киномира имя Дзиги Вертова давно в пантеоне главных гениев. Его «Человека с киноаппаратом» регулярно признают лучшим документальным фильмом всех времен и показывают с завидной регулярностью, звуковую ленту «Энтузиазм. Симфония Донбасса» анализируют как музыкальную партитуру, а ранние фильмы, считавшиеся потерянными, восстанавливают и с успехом выпускают в прокат («Известия» писали о двух таких примерах; хочется верить, что их будет еще больше).
Казалось бы, ну что тут можно сказать нового? Однако и в самом киноматериале еще таится немало сюрпризов, что показывают те же реставрации Николая Изволова, и бумажные архивы изобилуют неизданным, свидетельство чему — книги Кирилла Горячка (оба исследователя, кстати, выступили научными консультантами этого проекта). Выставки же про Вертова, как оказывается, в России и вовсе не было, а за рубежом — только одна, и та в 1970-х. Хотя, например, его современнику и сопернику Сергею Эйзенштейну экспозиции по всему миру посвящают бесконечно. Центр «Зотов» исправил упущение.
Пространство экранов
Первое, что поражает, когда оказываешься в выставочном пространстве — обилие экранов. С одной стороны, это логично, ведь главный герой — кинорежиссер. С другой — дисплеи здесь не просто способ показать фрагменты (и даже полные версии) фильмов, но и метафора мира, увиденного режиссером и оператором через «киноглаз» и вмещенного в прямоугольный формат кадра.
Но самое интересное, что экраны эти не одинаковые. Перед нами не однообразные ЖК-телевизоры (их, кстати, здесь нет вовсе — вероятно, чтобы не разрушать дух времени), а проекции в темных кубах и лайтбоксы самых разных форматов, сохраняющие аналоговый ретровайб. С помощью стендов, объединяющих сразу несколько лайтбоксов, где транслируются динамичные фрагменты и стоп-кадры, кураторы создают мозаичные панно, коллажные структуры, превращающие искусство временное в искусство пространственное.
Есть здесь и настоящие кинозалы: «Человека с киноаппаратом» в новой, отреставрированной версии Николая Изволова можно посмотреть целиком, перед экраном установлены сидячие места. И тут же мы видим макет кинотеатра, отсылающего к началу фильма, где показана собирающаяся на сеанс публика. Внутри конструкции, естественно, тоже демонстрируют знаменитую ленту.
Титры авангарда
Выставка демонстрирует исключительную изобретательность в работе с материалом. Что осталось от Вертова? Фильмы да рукописи. Нам показывают афиши, печатные издания, камеры (в том числе такую же, что в «Человеке с киноаппаратом», — посетители могут даже покрутить у нее ручку), под стеклом можно увидеть громоздкое экспериментальное устройство для записи звука, использовавшееся на съемках «Энтузиазма»...
Но проект все-таки мыслится в большей степени как художественный, нежели исторический. Отсюда главная сложность самой темы: невозможность вывести на первый план то, на чем обычно держатся экспозиции музеев: картины и скульптуры. Решением становится творческая работа с кинокадром как с объектом изобразительного искусства. Плюс — неординарное аудиосопровождение: на входе зрителям дают наушники, в которых звучат произведения Олега Каравайчука (еще один экспериментатор-эксцентрик, опередивший время) и цитаты самого Вертова.
Но всё же совсем обойтись без живописи и графики никак нельзя было. И те примеры, которые здесь задействованы, становятся настоящими открытиями для публики.
Вот, например, выполненный тушью эскиз интертитров для вертовской «Кино-Правды» 1922 года. Автор — Александр Родченко! Тут же представлена финальная версия в виде срезки с кинопленки. И она заметно отличается. Казалось бы, маленькая деталь. Но это красноречивое свидетельство того, насколько нестандартно, экспериментально Вертов и его товарищи подходили к каждому элементу киноработы.
Родченко даже изобретал динамичные объемные интертитры: зрители могут увидеть не только результат, но и реконструкцию этого сооружения из дерева и бумаги. И здесь более чем уместна параллель с живописью великого авангардиста: выставленная по соседству «Конструкция на желтом фоне (№ 89)» с уходящей ввысь лестницей-спиралью напоминает в этом контексте о кинопленке.
Великан и сказочник
Еще несколько замечательных артефактов, едва ли виденных даже знатоками-киноведами, — эскизы Бориса Елисеева к неосуществленному фильму Вертова «Сказка о великане», позднему замыслу, который должен был стать дебютом документалиста в детском игровом кино. Работа шла полтора года, состоялось несколько худсоветов с обсуждением сценария, а к написанию музыки планировалось привлечь Арама Хачатуряна (было получено его предварительное согласие). Но проекту так и не дали зеленый свет.
В «Зотове» не ограничились оригинальными рисунками из Российского государственного архива литературы и искусства, предложив посмотреть мультфильм на основе раскадровки, оживленной современными технологиями. И это по-своему символично: несостоявшийся фильм все-таки получил воплощение в киноформе (кстати, сам Вертов планировал использовать в «Сказке о великане» анимацию — наряду с игровыми и документальными съемками).
Экспозиция выстроена хронологически — от дебютной «Годовщины революции», образования группы киноков (соединение слов «кино» и «око»), серий «Кино-Правды» и до последних проектов и замыслов, большей частью нереализованных. Поставить в конце стенд с перечислением отклоненных заявок Вертова — простое, но красноречивое и очень сильное решение. Выдающийся фантазер, мечтатель, он обогнал свою эпоху.
Впрочем, назвать финал повествования трагическим всё же нельзя. Будучи отвергнут и забыт при жизни, Вертов стал невероятно влиятелен после смерти, и выставка убедительно об этом напоминает.
В «постскриптуме» повествования встречаются фрагменты из фильмов французской новой волны, видеоарт Ольги Чернышевой и Дмитрия Венкова, таймлайн со списком режиссеров (вплоть до Кристофера Нолана), так или иначе воспользовавшихся находками Вертова, и даже рилзы простых зрителей — здесь могут принять участие все желающие, послав свой монтаж в духе киноков на отбор. Ведь «киноглаз» сегодня у каждого в кармане. Не об этом ли мечтал 100 лет назад сам Дзига Вертов?
