Желание России диверсифицировать географию экспортных поставок своего газа, не ограничиваясь европейским регионом, было известно еще задолго до начала конфликта на Украине. Вместе с тем резкое сокращение экспорта газа в Европу с началом СВО (трубопроводного газа — почти вдвое), а также взрывы на «Северных потоках» привели к повышенному акценту внимания нашей страны на новых маршрутах поставок российских углеводородов за рубеж.
Одним из таких направлений стало сделанное президентом РФ Владимиром Путиным в октябре 2022 года предложение о создании крупного регионального центра по торговле газом в Турции, через который другие страны могут покупать российский газ. Речь идет прежде всего о государствах Европы, которые отказались закупать российский газ напрямую.
Москва, как известно, поставляет газ в Турцию по двум черноморским газопроводам — «Турецкому потоку» и «Голубому потоку», причем по первому голубое топливо получает ряд восточноевропейских стран. Для России важным представляется не только создание газового хаба, но и более полное использование экспортного потенциала: мощности действующих газопроводов в Турцию составляют около 48 млрд куб. м газа и еще 10 млрд куб. м возможно поставлять в случае создания хаба.
При этом важно учитывать, что почти все потребности в газе Турция удовлетворяет за счет импорта, поэтому имеет развитую инфраструктуру для приемки сжиженного газа. При этом зависимость Турции от российского газа за последние десятилетия снизилась: если ранее РФ поставляла более 60% потребляемого этой страной газа, то теперь — около 45%. Одновременно в поставках возросла доля Азербайджана, Алжира и Ирана, которые в совокупности обеспечивают 43% турецкого импорта газа.
Поэтому Анкара, приветствуя инициативу газового хаба, стремится и заработать на посредничестве, и получить новые рычаги воздействия на страны ЕС. Кроме того, с созданием хаба страна может не только расширить свою роль как транзитера, но и стать крупным игроком рынка, центром торговли, своеобразной региональной биржей.
Задержка реализации планов создания российского газового хаба в Турции, наметившаяся в последнее время, объясняется рядом проблем, связанных с разделением управления данным хабом между Москвой и Анкарой. Свою роль в этой задержке сыграли и политическая ситуация в Турции на фоне выборов, и разрушительное землетрясение, и выход РФ из черноморской инициативы — все эти события отодвинули на второй план российско-турецкие «газовые» переговоры.
Турция стремится, чтобы газовый хаб был сформирован в рамках сложившейся модели торговли — с использованием (с незначительными изменениями) уже существующей турецкой платформы Epias, находящейся в государственной собственности.
Россия, в свою очередь, также стремится получить больше рычагов управления хабом, предлагая создание новой платформы, — в этом случае в торговлю будет вовлечено большее число игроков, в том числе частных, что обеспечит справедливую конкуренцию и сделает ценообразование рыночным. В конечном итоге полноценный хаб должен обеспечить доступ импортеров и экспортеров газа к организованному рынку.
Беспокойство европейских стран — инициаторов антироссийских санкций заключается в том, что российский газ будет приходить на турецкий хаб, смешиваться там с газом, поступающим, например, из Ирана или Азербайджана, и далее беспрепятственно продаваться в Европу, не попадая под санкции. Таким образом, страны ЕС опасаются, что хаб выступит простым и в то же время эффективным механизмом обхода санкций. В любом случае энергетический кризис, который переживает Европа, становится удачным моментом для претворения инициативы по созданию турецкого хаба в жизнь.
Будет логично, если «Газпром» как крупнейший отечественный экспортер, в свою очередь, захочет контролировать экспортные цены, однако в рамках хаба это будет сделать затруднительно. Турция же, напротив, захочет получать скидки, чтобы затем эффективно перепродавать газ. До устранения этих противоречий вряд ли возможно говорить о хабе, где газ из разных стран покупается и продается частными игроками.
Автор — доктор экономических наук, профессор, и.о. заведующего кафедрой мировой экономики и международных экономических отношений Государственного университета управления
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
