Шахтовым методом: в Донбассе ждут инвесторов из большой России
Угледобывающая отрасль Донбасса в связи с непрекращающимися обстрелами и военным положением переживает тяжелые времена. Но — продолжает работать. Добыча каменного топлива разных марок с началом СВО сократилась в два раза. И с вхождением в состав России есть надежда, что она получит второе дыхание. О том, каким видят свое будущее донецкие горняки, какие еще запасы скрывает донбасская земля и стоит ли считать уголь в XXI веке «уходящей натурой», — в репортаже «Известий».
У черты
Жизнь региона мало где в России так тесно переплетена с угольной отраслью, как в Донбассе. Символ его — террикон. Гимн — «Там на шахте угольной…». При этом за последние девять лет в ДНР (и в ЛНР также) эта отрасль дважды становилась у критической черты. В 2014–2015 годах из-за военных действий прекратили работу порядка 25 крупных и мелких шахт. В феврале 2022-го во время мобилизации в два раза сократился штат рабочих подземных забоев, а вместе с тем и производство. Из-за снижения добычи начались многомесячные задержки заработной платы (и продолжаются до сих пор). При этом останавливать добычу каменного топлива нельзя: 90% энергетики в республике завязано именно на уголь, это вопрос выживания.
Как рассказал «Известиям» первый заместитель министра угля и энергетики ДНР Александр Хряков, в настоящее время в регионе продолжают работать пять государственных унитарных предприятий, объединяющих 17 шахт, а также четыре крупные частные компании. Общий объем угледобычи в прошлом году составил 3 млн т. В 2021-м эта цифра превышала 5 млн т. До начала СВО подземные проходчики и ГРОЗы (горнорабочие очистных забоев) трудились в четыре смены. Сейчас в лучшем случае в две.
— Отрасль требует модернизации и преобразования, — подчеркнул он. — Зарплата ГРОЗа и проходчика сейчас составляет 65–70 тыс. рублей. У других сотрудников этот показатель около 45 тыс. Средний возраст шахтеров — 45–55 лет. Молодежь не приходит, наблюдается острый дефицит кадров. Основной выход, который мы видим сейчас, — приход инвесторов из большой России. Необходимо поднимать отрасль с колен, привлекать людей, повышать зарплату, делать профессию снова престижной.
По словам собеседника, несколько заявок от потенциальных инвесторов уже есть, ведутся переговоры, обсуждаются обязанности сторон. Выгоды для частников при таком сотрудничестве очевидны — налоговые скидки и иные преференции от работы в свободной экономической зоне. В ближайший месяц на рынок ДНР может войти один инвестор. О преодолении кризисного состояния на шахтах, перешедших под новое управление, и подведении промежуточных итогов можно будет говорить через полтора-два года.
Готов к употреблению
С начала 2023-го в ДНР запущено пять новых очистных забоев (лав). На одном из них — в шахтоуправлении имени Лутугина в городе Торезе — побывал корреспондент «Известий».
Клеть для спуска вниз вмещает 25 человек, спуск на глубину 700 м занимает 7 минут
Глубина горизонта, на котором начата новая выработка, — 740 м. Спуск по вертикальному стволу производится в специальной клети, куда умещаются 25 человек. У сопровождающего — главного инженера Дениса Найденова — с собой через плечо анализатор уровня в воздухе метана: этот коварный газ, содержащийся в угольных пластах, не виден и не имеет запаха, при этом одного его глотка хватает, чтобы потерять сознание. А одной искры (например, от элементов питания фонаря или телефона) достаточно, чтобы произошел взрыв. У всех, кто спускается на глубину, стандартная горняцкая экипировка: каска, лампа, резиновые сапоги и портянки, роба, на случай задымлений — самоспасатель с загубником и прищепка на нос.
Идти до нужной точки приходится по горизонтальному откаточному штреку — тоннелю, по которому на рельсах в вагонетках подвозят на место выработки бревна, трубы, арочную крепь, оборудование. Расстояние до лавы — 1 км. Основная часть штрека пробита еще в 70-е, а сама шахта Лутугина берет свое начало в 1931 году. Общая длина ее подземных коридоров больше 20 км. Разведанных оставшихся запасов должно хватить еще на 22 года при объемах добычи 1 тыс. т в сутки. Объемы новой лавы — 740 тыс. т угля, то есть на ее очистку потребуется почти три года.
Слева — главный инженер шахтоуправления имени Лутугина Денис Найдёнов
Внутри, как дождь, льют на голову ручьи — это просачиваются сквозь почву грунтовые воды. Откачка их происходит непрерывно и составляет 300 кубов в час. Здесь на глубине миллионы лет назад стоял стеной густой лес: на каменных пластах в кровле забоя сегодня можно увидеть отпечатки папоротника. Добывают в этой шахте уголь марки «А» — антрацит, именно им питаются донбасские ТЭС (и питались до 2014 года украинские).
Работа на некоторых участках ведется «дедушкиными» способами — по пояс голые в черном поту горняки вгрызаются перфораторами и отбойными молотками в руду, лежат под нависающей породой, орудуют лопатами. Смена — шесть часов без перерыва. Добытая угольная масса грузится в соседнем штреке на конвейерную ленту, откуда движется по уклону вверх на отметку минус 552 м и далее поднимается на поверхность земли в клети, умещающей 12 т груза. После чего на машинах отправляется на обогатительную фабрику, располагающуюся здесь же, в Торезе, где высеивается ненужная антрацитовая порода, и уголек готов к употреблению.
20 км под ногами
Ректор Донецкого национального технического университета Александр Яковлевич Аноприенко
По словам ректора Донецкого национального технического университета (главного поставщика кадров для угольной отрасли) Александра Аноприенко, недра региона скрывают еще множество богатств, которые в будущем могут послужить толчком для мощного экономического развития Донбасса и всей страны.
— Во-первых, это тот самый антрацит — порода угля с самым высоким уровнем энергетической ценности, он присутствует в Донбассе в изобилии, — рассказал он «Известиям». — Во-вторых, сопутствующий газ метан, объемы которого сопоставимы с угольными. В-третьих, осадочные породы, толща которых в Днепровско-Донецкой впадине в ДНР доходит до 20 км, — это источник самых разных полезных ископаемых, от редкоземельных металлов до лития, его называют нефтью будущего. А ведь мы хорошо разведали и освоили только верхний слой земли — 1–1,5 км.
По мнению руководителя вуза, для того чтобы полноценно и широко использовать те богатства, которые подарила природа региону, необходимо строительство новых шахт (за последние 40 лет в Донбассе не появилось ни одной), модернизация и, возможно, роботизация производственных мощностей, которые нынче устарели на несколько поколений, и, конечно, активная геологоразведка.
На вопрос, не стоит ли считать в XXI веке уголь топливом прошлого, Александр Аноприенко ответил: «Извлекаемых запасов угля в мире при существующих темпах добычи хватит на 500–600 лет. Учитывая современные методы и способы его переработки и использования, включая углехимию, он вполне может стать топливом будущего».
