«Заиканию я учился в общении с Сергеем Бодровым»
Отмена русской культуры на Западе — катастрофа для всего мира, но сейчас вряд ли можно запретить что-либо, ведь есть интернет, считает актер Евгений Ткачук. Он восхищается Алисой Фрейндлих, принимает упреки за «Тихий Дон» и готов на жертвы ради хорошей роли. Об этом Евгений Ткачук рассказал «Известиям» после премьеры фильма Сергея Бодрова «Дышите свободно», в котором сыграл главную роль.
«Это всего лишь позиционные игры с мозгами людей»
— В картине «Дышите свободно» вы играете человека, который заикается. Это практически биографическая история режиссера Сергея Бодрова. А как вы учились заикаться?
— С Сергеем Владимировичем мы познакомились года три назад, когда он позвонил и предложил роль в кинофильме «Калашников», которую продюсировал. Тогда я первый раз услышал и увидел Бодрова. То, что он заикается, для меня была большая новость. Я совершенно не мог соотнести Сергея Владимировича Бодрова, великого режиссера, с таким дефектом.
Кадр фильма «Дышите свободно»
В следующий раз он позвонил и предложил роль в своей картине «Дышите свободно». Я просто был положен на лопатки его сценарием. Столь откровенное глубинное высказывание такого человека очень дорогого стоит. И, конечно, заиканию я учился в общении с ним. Он делает это в своем ритме, с особым шармом. И еще, я заметил, с точным выбором слов. Донести мысль ему удается при минимальном их использовании.
— Получается, что человек заикающийся тщательно подбирает слова?
— В том-то и дело. И это уникальная обратная сторона заикания. Она в какой-то момент для меня вскрыла суть происходящего. У заикающихся людей нет словесного поноса, как это порой случается с нами. Мы быстро складываем слова в предложения, зачастую даже не задумываясь. А здесь, прежде чем сказать, человек эмоционально транслирует суть мысли через взгляд, руки, состояние. И буквально какие-то два-три слова, которые достаточно сложно даются, раскрывают всю речь. Воспринимается эмоционально и трогательно одновременно. При работе над картиной мне стало понятно, что все мы люди заикающиеся. Просто кто-то это хорошо прячет.
— После съемок вам пришлось избавляться от этой речевой особенности? Она привязчивая?
— Вообще заикание — это душевное состояние. В какой-то момент человек может перестать заикаться, и вдруг опять начинается. Бывает состояние лучше, бывает хуже. Это нестабильная история.
Как вы правильно сказали, картина практически автобиографичная. В ней нет героя по имени Сергей Владимирович, но это история о пройденном режиссером пути реабилитации, его попытке вылечиться.
— Полина Агуреева, которая играет доктора, в интервью «Известиям» рассказывала, как важно для нее было погружение в профессию. А вам надо было глубже погрузиться в заикание?
— Да, работа с этим дефектом была плотная. Мы группой собирались, читали материал и пробовали общаться, заикаясь. Достаточно много говорили и с Сергеем Бодровым об этом.
Режиссер Сергей Бодров на съемочной площадке фильма «Дышите свободно»
— По сюжету, доктор влюбляется в пациента, вашего героя. И в этот момент обнаруживает свою полную несостоятельность как врача. Вас профессия когда-нибудь разочаровывала?
— Ой, сплошь и рядом. Взять сегодняшнюю ситуацию. В какой-то момент просто руки опускаются. Тяжело подняться, начать что-то делать. И ты понимаешь, что единственное, что можешь, — через свою профессию стараться продолжать нести свет, который так нужен сейчас людям.
— Под удар попала русская культура. Как к такому относиться?
— Это катастрофа вообще для всего мира. Пока неизвестно, во что это выльется. Я чувствую, что это беда, которую нам надо вместе преодолеть, остаться людьми.
Мне кажется, невозможно запретить те или иные вещи в мире, где существует интернет. Это всего лишь позиционные игры с мозгами людей. А всё остальное — либо ты подключаешься и начинаешь в эту топку подкидывать своих дров, либо через творчество, которое считаешь важным, через искусство продолжаешь искать человеческое. И чтить высокие нравственные позиции.
«Я примазывался к Фрейндлих и Адабашьяну»
— Как вы отбираете материал? Или вы «всеядный»?
— Каждый раз по-разному. Когда-то материал очень понравится и «заходит». Есть ощущение, что нельзя этого не сделать. А иной раз режиссер заинтересует. И материал неважен, главное, чтобы у нас был контакт и тогда мы сделаем бомбу. Не всегда планы совпадают с тем, что по итогу получается. Но порой режиссеры очень убедительны в своих речах.
Кадр фильма «Родители строгого режима»
А еще, бывает, очень хочется работать с величайшими артистами, с которыми никогда не встречался прежде. И если ты сейчас откажешься, то никогда не поработаешь. Так случилось с картиной «Родители строгого режима».
— Вы снимались с Алисой Фрейндлих и Александром Адабашьяном.
— Да. Просто счастье совместного творчества. Конечно, очень хотелось работать на одной площадке с ними. И Алиса Бруновна, и Александр Артемович очень глубокие, чувственные и трогательные люди. Никаких конфликтов у нас с ними не возникало. Да и не могло быть априори. Их нежность, внимание дорогого стоит. А их актерская работа! Я восторгался ими. Участвовал в их перекурах. Им было тяжело каждый раз выходить на улицу, для них организовали курилку в павильоне. Так я примазывался к Фрейндлих и Адабашьяну. И мы проводили достаточно много времени вместе.
— Как они работали?
— Алиса Бруновна всё время находится в процессе — что там дальше, какую сцену снимаем, может быть, переснять то, что уже отсняли. И этот процесс неостановимый.
Кадр фильма «Родители строгого режима»
А Александр Артемович — просто кладезь историй и баек. Их количество меня просто потрясало. Вообще память у Адабашьяна — отдельный феномен. Даже и не возьмусь пересказывать. Обязательно где-нибудь что-нибудь напутаю и совру.
Фрейндлих и Адабашьян — люди из другого века, другого сознания и мировосприятия. Та жизнь была без компьютеров. Только книги, а от этого — иная работа мозга, умение говорить, излагать свои мысли. Мы же сейчас привыкли, что ничего запоминать не надо, есть помощник, обратимся к нему, он подскажет. А это поколение держит всё в голове.
«90% наших сотрудников ушли из театра во время пандемии»
— Вы играли в фильме Сергея Урсуляка «Тихий Дон». Не все приняли эту картину, вспоминая работу Сергея Герасимова с Петром Глебовым и Элиной Быстрицкой. Вам не приходилось слышать упреки в свой адрес?
— Сколько людей, столько и мнений. Конечно, всё это говорилось. В первую очередь, казаками. Когда они были на съемках, говорили мне: «Какой ты казак? Ты себя в зеркало видел вообще? Казак — это я!»
— А вы что в ответ?
— Говорил: «Ну, друг, конечно, я не казак. Но я пытаюсь сыграть. А что касается того, как это у меня получится, — давай поговорим после премьеры. Чего конфликтовать на пустом месте?»
Кадр фильма «Тихий Дон»
На съемках «Жизнь и приключения Мишки Япончика» полгруппы вообще не верило в то, что я подхожу на эту роль. И только в конце съемок стали признаваться, что все-таки поверили. Так же и на «Тихом Доне».
— Вам приходится доказывать свое мастерство и оправдываться?
— Мне, в первую очередь, важно себе доказать, что я способен. А всё остальное приложится. Если будешь кому-то что-то доказывать, можно на этом зациклиться и перестать заниматься делом.
— У вас есть собственный театр, какого ни у кого нет, — конный театр «ВелесО». Тяжело ли вам пришлось в пандемию?
— Очень тяжело. Животные пережили пандемию легче. А вот у людей что-то серьезное переключилось в головах. Коронавирус вылился в какую-то истерию и нервные припадки. 90% наших сотрудников просто ушли из театра. У людей случился какой-то надлом, незнание, как и что будет дальше. Их выворачивало настолько, что они бросали любимое дело. Всем было страшно.
Кадр фильма «Жизнь и приключения Мишки Япончика»
— После вернулись?
— Кто-то вернулся. Но у нас сейчас нет стабильной труппы. Мы разово играем то один спектакль, то другой, то третий. Сейчас достаточно сложно собрать и восстановить представление, которое играли года два-три. Это не быстрый процесс. В целом за время работы мы поставили четыре спектакля, сейчас готовим пятый.
— Когда премьера?
— Надеюсь, в середине июля. Спектакль будет называться «Люблинский штукарь». По роману Исаака Башевиса-Зингера.
— Вы занялись собственным театром во многом благодаря режиссерскому образованию, полученному в ГИТИСе на курсе Олега Кудряшова. Кудряшовцы — отдельная каста в театральном мире. За что вас ценят?
— Думаю, за синтетичность. Вы знаете, было такое понятие у Таирова — синтетический артист. Сегодняшний театр — это синтетический театр. Поиск новых форм и соединение их в одном спектакле. Это то, чем с нами занимался Олег Львович Кудряшов и весь педагогический состав.
С одним педагогом мы делали спектакль в одном жанре, с другим — мяли и пробовали материал совсем по-новому. И плюс, конечно, кудряшовцы — музыкальный курс. Не про меня будет сказано. Я, наверное, один из немногих из них, кто не поет.
Евгений Ткачук с женой и дочкой
— А за что вас любят режиссеры?
— Да не все, надо сказать, режиссеры меня прямо-таки любят. По-разному складываются взаимоотношения. Иногда непонимание может перерасти в конфликт. Просто нужно не срываться в эмоции, а всегда оставаться людьми и пытаться договориться.
Евгений Ткачук — российский актер театра и кино, кинорежиссер, сценарист, продюсер. Родился в 1984 году. В 2007-м окончил ГИТИС. Играл в спектаклях Театра наций, Московского ТЮЗа. Дебютировал в кино в фильме Александра Сокурова «Александра». В 2016-м организовал конный театр «ВелесО» под Санкт-Петербургом. Лауреат премии СТД, «Хрустальная Турандот», «Белый слон», фестиваля «Окно в Европу», фестиваля российского кино в Онфлере (Франция). Снимался в фильмах «Как Витька Чеснок вез Леху Штыря в дом инвалидов», «Одесский пароход», «Годунов», «Ван Гоги», «Хождение по мукам», «Край», «Перевал Дятлова» и других.
