Лебединые песни: под какую музыку прошел последний год СССР
«Ты, ты, ты», «Осень», «Фотография 9х12» и, конечно, «Танец маленьких лебедей». Умирать, так с музыкой, — кажется, решил Советский Союз. Драматичные события 30-летней давности сегодня неразрывно связаны с «саундтреком» того времени. Как нередко случается в поворотные исторические моменты, 1991-й оказался одним из самых ярких годов для отечественной музыкальной среды. А эхо тех звуков мы слышим до сих пор. «Известия» прислушались к голосам недалекого прошлого.
Минуты роковые
Вторая половина 1980-х прошла под знаком освоения нового и разрушения прежних устоев. Рок-музыканты вышли из подполья, попса стала завоевывать теле- и радиоэфиры, в Советский Союз начали приезжать западные звезды, которых советские меломаны и не мечтали услышать вживую, а композиторы-академисты ударились в эксперименты. К 1991 году все эти явления достигли кульминации.
Ленинградский рок-клуб в 1991-м праздновал 10-летие своего существования. К тому моменту в нем состояло более 150 групп. Названия многих из них нам сегодня ничего не говорят, но вместе с тем такие коллективы, как «Аквариум», «Алиса», «ДДТ», «АукцЫон», по-прежнему определяют рок-ландшафт страны.
Увы, один из ярчайших персонажей русского рока — Виктор Цой — не дожил до 1991-го нескольких месяцев. Но именно в последний год существования СССР вышел и последний альбом с его участием, прозванный в народе «Черный» за полностью черную обложку.
— В 1991-м Борис Гребенщиков, «Кино» (даже когда Виктор ушел из жизни) и «Алиса» были по-прежнему самыми важными группами Ленинграда и России наряду с такими коллективами, как «Наутилус Помпилиус», «Телевизор», «Чайф» и «Калинов мост», — делится певица и летописец русского рока Джоанна Стингрей в беседе с «Известиями», состоявшейся в преддверии выхода ее новой книги о той эпохе «Русский рок. Конец андерграунда». — В тот год я переехала в Москву и тусовалась со «Звуками Му», «Бригадой С», Crossroads и «Ва банк».
«Черный альбом» вышел и у одной из главных на тот момент западных групп, Metallica, — ровно за неделю до августовского путча. А уже через месяц после падения ГКЧП, в конце сентября, Ларс Ульрих, Джеймс Хетфилд, Кирк Хэмметт и Роберт Трухильо выступили в Москве на грандиозном концерте «Монстры рока». Открывал их сет Enter Sandman — ключевой хит с нового лонг-плея.
Вместе с Metallica на территории Тушинского аэропорта перед полутора миллионами слушателей играли AC/DC, Pantera, The Black Crowes и отечественная «Электро-Судорожная Терапия».
По словам Джоанны Стингрей, этот концерт стал главным знаком того, что старый Советский Союз исчез.
— Событие было поразительным и крутым! И тот факт, что это происходило в России, невероятен. Концерт действительно обозначил конец коммунизма, — уверена Стингрей.
Той же осенью рождается и главный российский рок-хит «Осень» группы ДДТ. При всем лиризме этой песни и внешней оторванности от политических и социальных проблем нельзя, конечно, не обратить внимание на строки третьего куплета.
Что такое осень? Это ветер / Вновь играет рваными цепями. / Осень доползем ли, долетим ли до ответа? / Что же будет с Родиной и с нами? / Осень доползем ли, доживем ли до рассвета / Осень, что же будет завтра с нами?
Ну а бард Игорь Тальков и вовсе обходится без иносказаний и облекает то, что у многих на уме, в поэтическую форму.
Господин президент, / назревает инцидент. / Мы устали от вранья, / в небе — тучи воронья. / Мы хотим Вас попросить / поскорее заменить / На отечественный герб / ненавистный людям серп / и молот. / Хватит! Хватит! Хватит!
Песню «Господин президент», жесткое и отчаянное воззвание к Борису Ельцину, Тальков должен был исполнить 6 октября 1991 года в Санкт-Петербурге, во Дворце спорта «Юбилейный». За несколько минут до выхода на сцену в гримерке происходит конфликт, результатом которого становится убийство Талькова. Наступление эпохи криминальных разборок артисты почувствовали на себе одними из первых.
Дельфины и русалки
Но если рок-музыканты действительно стремились понять, «что же будет с Родиной и с нами», а барды адресовали острые вопросы властям, поп-звезды решали куда более прагматичную задачу — отвлечь народ от бытовых проблем. Для последнего сгодилась не только музыка, но и личная жизнь кумиров, которая благодаря прессе (она тоже раскрепостилась по полной программе) выплеснулась не всегда хорошо пахнущим потоком на первые полосы газет и журналов.
В 1991-м страна слушает «Желтые тюльпаны» и «Первый поцелуй» совсем юной девочки Наташи Королевой и следит за ее романом с Игорем Николаевым, бывшим сонграйтером и аккомпаниатором Аллы Пугачевой, в конце 1980-х сделавшим успешную сольную карьеру. К паре, официально оформившей свои отношения, приклеивается название «Дельфин и Русалка» — по песне, сочиненной в том же году и до сих пор вызывающей приступы ностальгии у поклонников.
Параллельно развивается love story и у самой Аллы Борисовны. В конце 1990-го она знакомится с молодым и прежде никому не известным певцом Сергеем Челобановым, а в 1991-м их двусмысленный флирт — тема всенародных сплетен. Музыкальной кульминацией интрижки оказывается песня авторства все того же Николаева «Незваный гость»: примадонна исполняет ее дуэтом с новым фаворитом, заставляя публику строить догадки о степени их близости.
А тем временем вполне самостоятельной звездой первой величины становится Филипп Киркоров, покоряя женские сердца России хитами «Ты, ты, ты» и «Атлантида» (оба — 1991 года). Позже сложился стереотип, что этот артист тоже, как и Челобанов, обязан своим взлетом отношениям с Пугачевой, а именно скандальной женитьбе на ней в 1994-м. Однако, как мы видим, за три года до свадьбы высокий черноглазый болгарин уже забрался на отечественной поп-олимп (пусть все же и не без некоторой помощи примадонны на начальном этапе).
Но Киркоров — все-таки любимец более зрелой аудитории, а самые юные слушательницы сходят с ума по смазливому мальчику Жене Белоусову. Его «Девчонка-девчоночка» появляется именно в 1991-м, и невозможно представить себе школьные дискотеки без этой нехитрой мелодии. Именно Белоусов — стилистический преемник Юры Шатунова, как раз в тот год ушедшего из «Ласкового мая», одного из музыкальных символов позднеперестроечного времени.
— Это был слом эпох. Раньше у нас существовала советская песня, соединившая в себе множество элементов, очень сложное, высокопрофессиональное явление. И вдруг, как обухом по голове, появляются «Ласковый май», ставший настоящим символом, а за ним и другие подобные коллективы и звезды, — поделился с «Известиями» композитор, худрук Оркестра им. Силантьева Александр Клевицкий, на тот момент зампред эстрадно-джазовой секции Союза композиторов СССР.
По словам Клевицкого, на то были и технические причины. Если раньше, чтобы записать песню, требовалось проходить многочисленные худсоветы, то на рубеже 1990-х появились синтезаторы, секвенсоры, и многие музыканты стали создавать домашние студии. Государственная монополия на звукозапись была разрушена. Но вместе с ней ушел и профессионализм — мелодический, аранжированный, исполнительский. Хлынувшая широким потоком попса похоронила советскую песню.
Именно тогда, на рубеже 1980–1990-х сформировался костяк современной российской поп-эстрады. Помимо Киркорова и Королевой можно назвать Ирину Аллегрову (ее «Странник» и «Фотография 9х12» — одни из главных хитов 1990–1991-х), Анжелику Варум (в 1991-м выходит ее дебютный альбом «Good bye, мой мальчик» с песней «Полуночный ковбой»), Леонида Агутина («Босоногий мальчик» записан тогда же) и многих других. Голоса той эпохи — по-прежнему с нами, нравится нам это или нет.
Все по классике
Если эстрада переживала бурный расцвет, в академической музыке все было сложнее. С одной стороны, крупных композиторских фигур хватало. Были живы и вполне продуктивны классики еще сталинской эпохи — Тихон Хренников, Георгий Свиридов, Андрей Эшпай, активно творили композиторы-авангардисты Альфред Шнитке, София Губайдулина, Эдисон Денисов... С другой стороны, именно в 1991-м Губайдулина эмигрирует в Германию, а годом ранее туда же уехал Шнитке. И это далеко не единственные, хотя самые громкие примеры.
— Я тогда чуть не уехал на Запад. Серьезно опасался, что в нашей стране мне будет нечем кормить семью, — вспоминает в беседе с «Известиями» народный артист России, председатель правления Союза композиторов РФ Рашид Калимуллин, на тот момент возглавлявший Союз композиторов Татарстана. — У меня было двое маленьких детей, а цены в магазинах росли каждый день, и никто не знал, что будет завтра.
Цензурные тиски советской эпохи ушли в прошлое, но их сменили проблемы иного характера — коммерческого, бытового. Прежние институции, обеспечивавшие заказами, домами творчества, исполнениями, рушились, новые не появлялось.
Да и народу, кажется, было не до серьезного творчества, поэтому многое создавалось «в стол» или же для премьер на Западе. Так, в 1991 году Шнитке написал оперу «Жизнь с идиотом» на либретто Виктора Ерофеева, но впервые поставлена она была в Амстердаме и Вене, а до Москвы добралась лишь в 1993-м. Еще один авангардист, Александр Вустин, в начале 1990-х создал новаторскую симфоническую партитуру к эстетскому фильму Рустама Хамдамова «Анна Карамазофф». Картину отправили на Каннский фестиваль-1991, это последний в истории фильм от Советского Союза на крупнейшем мировом киносмотре. Но на родине ни ленту Хамдамова, ни музыку Вустина в первозданном виде так и не узнали.
Были, впрочем, и позитивные тенденции.
— Тогда стала, например, бурно развиваться электроника. Я даже предложил создать в Союзе композиторов СССР комиссию по электронной музыке, в итоге ее возглавил Эдуард Артемьев. Еще стало очень модным направление джаз-рока. На концерты «Арсенала» Алексея Козлова было сложно попасть, — рассказал Александр Клевицкий.
Кроме того, вспоминает он, появилось «третье направление», то, что сегодня называется «кроссовер», — музыка, которая впитывала в себя разные стилевые элементы, соединяя классическую традицию с чем-то совершенно несвойственным, в частности тем же роком.
— Мою рок-оперу «Крик кукушки», которую пресса назвала первым татарским мюзиклом, поставили в 1989 году в оперном театре Казани, — рассказывает Рашид Калимуллин. — И тот факт, что вдруг в таком серьезном заведении выступают рок-исполнители, настолько потряс всех, что народ повалил просто толпами. Невозможно было купить билеты. В месяц шло по пять спектаклей — гораздо больше, чем обычных опер.
При этом, отмечает композитор, молодые представители академического жанра почти поголовно увлекались авангардом, пробовали новейшие техники сочинения, хотя и вскоре пресытились этим. В общем, поиски шли, и, несмотря на тяжелое материальное положение и падение престижа профессии, музыки меньше не становилось.
Но в массовом сознании главной классической темой 1991 года стал, безусловно, «Танец маленьких лебедей» из «Лебединого озера». В день путча именно балет Чайковского заполнял телеэфир, поэтому поворотный момент истории уже неотделим от музыки Петра Ильича. Сама музыка, конечно, от этого вряд ли выиграла.
Похожая история произошла и с песней ВИА «Песняры» «Беловежская пуща», написанной Александрой Пахмутовой и Николаем Добронравовым еще в 1970-х. После беловежских соглашений она стала звучать как реквием по СССР, ностальгическое прощание со страной, которая навсегда исчезла с карты мира.
