Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Наука
Россия приступила к проектированию собственной космической станции
Мир
Башар Джаафари стал новым сирийским послом в России
Спорт
Карякин стал победителем соревнований по блицу на турнире «Шахматные звезды»
Мир
В NASA заявили о желании продлить программу перекрестных полетов с РФ
Мир
Virgin Atlantic решила закрыть рейсы в Гонконг из-за невозможности летать над РФ
Мир
Глава TotalEnergies назвал введение потолка цен на нефть из РФ плохой идеей
Мир
Глава делегации РФ в Вене предостерег США от поставок дальнобойного оружия Киеву
Мир
Дипломат Гаврилов заявил о подстрекательстве Киева Западом к отказу от переговоров
Мир
В Лондоне выступили против участия России в расследовании по «Северным потокам»
Мир
ЕС планирует официально запустить 17 октября тренировочную миссию для ВСУ
Мир
Умерла итальянский модельер Франка Фенди

Булгаков Страны Советов

Писатель Роман Сенчин — о том, почему автора «Белой гвардии» и «Собачьего сердца» нельзя назвать диссидентом
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Октябрьская революция породила не только новый социально-политический строй, но и новую литературу. В самом начале 1920-х появились и совсем юные, но уже многое пережившие писатели — Гайдар, Шолохов, Платонов, и люди постарше, некоторые «из бывших» — Зазубрин, Борис Пильняк, Катаев. Одна из ярчайших фигур этой плеяды — Михаил Афанасьевич Булгаков, чье 130-летие со дня рождения мы отмечаем 15 мая.

О Булгакове писать сложно. С одной стороны, его биография и творчество изучены до мельчайших подробностей, с другой — до сих пор остаются загадки, произведения зачастую трактуются полярно противоположно, по-новому окрашиваются в контексте времени.

Судьба Михаила Булгакова и большинства его современников сплеталась из череды случайностей. Булгаков не покончил с собой студентом, хотя и был близок к этому, не погиб в Первой мировой (передовой помогло избежать медицинское образование), его не расстреляли ни петлюровцы, ни деникинцы, ни красные; его не утянул в могилу морфий. Тиф — к счастью или несчастью — помешал покинуть Россию в 1920-м, но не убил. Его не постигла участь Пильняка, Бабеля, Мандельштама.

Булгаков испытал короткий период славы, а потом почти 15-летний запрет на публикации своей прозы и постановок пьес в театре. Умер в марте 1940-го, не успев «привести в окончательный вид» роман «Мастер и Маргарита».

Если верить биографам, писательские способности проявились у него еще в студенческие годы — сохранились воспоминания о рассказе «Огненный змей», в котором алкоголик умирает во время приступа белой горячки. Через несколько лет, в 1917-м, Булгаков вернется к попыткам писать прозу. На этот раз темой стали ощущения человека, колющегося морфием. Позже эти заметки станут основой рассказа «Морфий».

В 1918–1919 годах Булгакову было явно не до писательства. Он находился в Киеве, который переходил из рук в руки (красные, гетман и немцы, петлюровцы, снова красные, белые), и его мобилизовали то в одну армию, то в другую (большевики, правда, мобилизовать не успели). Хотя по воспоминаниям первой жены, Татьяны Лаппы, «в Киеве он в это время уже мечтал печататься». Да, впечатлений хватало. Позже о Киеве той поры Булгаков напишет несколько рассказов и роман «Белая гвардия», который, по моему нынешнему мнению «взрослого человека», лучшее его произведение.

Осенью 1919 года Булгаков получил мобилизационный листок в Добровольческую армию, хотя есть свидетельства, что он поступил на службу по своей воле — монархические взгляды не очень скрывал. Его отправили на Кавказ. Лечил, оперировал, но и ходил «на задания», был контужен, после этого получил освобождение от воинской службы и наконец всерьез взялся за перо.

Правда, первыми опубликованными вещами стали не рассказы, а статьи, вернее, фельетоны, но в тогдашнем значении этого слова — вполне серьезные тексты с нотками беллетристики. Булгаковские фельетоны были пропагандистские, имеющие целью зажечь людей на борьбу с большевиками: «Герои-добровольцы рвут из рук Троцкого пядь за пядью русскую землю. И все, все — и они, бестрепетно совершающие свой долг, и те, кто жмется сейчас по тыловым городам юга, в горьком заблуждении полагающие, что дело спасения страны обойдется без них, все ждут страстно освобождения страны. И ее освободят».

Потом пошли и рассказы, их публиковали, но не сохранилось ни одного экземпляра газет с ними — бумага тогда была в большой цене, архивов не собирали. В начале весны 1920-го, за несколько дней до прихода Красной Армии, Булгаков заболел тифом. Белые то ли бросили его, то ли пытались забрать с собой, но жена не позволила — Татьяна Лаппа вспоминала об этом по-разному; так или иначе Михаил Александрович остался в Советской России.

Каким-то действительно чудом он избежал репрессий после прихода красных, хотя на него прямо указывали: «Вон, белый идет. В газете ихней писал». Может быть, потому, что Булгаков был истощен болезнью, ходил с палочкой? Объяснение, впрочем, неубедительное. Не иначе высшие силы оберегали, чтоб написал то, для чего был создан. Он устроился в ЛИТО Наробраза: читал лекции по истории литературы, произносил «вступительные слова», писал пьесы, которые ставились на сцене. За несколько месяцев сделано было много, но сам Булгаков признавался: «Всё делаю наспех. Всё. В душе моей печаль».

Впрочем, отношения с советской властью во Владикавказе у Булгакова быстро стали портиться. В октябре 1920-го его уволили со службы, по неподтвержденным данным, допрашивали в ЧК. В мае 1921-го Булгаков — декан театрального факультета Горского народного художественного института, а через несколько дней убегает из Владикавказа, видимо, боясь начавшихся в городе арестов «бывших». Азербайджан, Грузия. В конце июня он в Батуми. Смотрит на уходящие из порта суда, узнает, что некоторые отправляются в Константинополь. Наверняка думает пробраться на одно из них, но всерьез не решается. Есть свидетельства, что эмигрировать Булгакова отговорил Осип Мандельштам.

Осенью 1921 года Булгаков переехал, а вернее, почти нелегально пробрался в Москву. Без связей, рекомендаций ему удалось поступить в ЛИТО Главполитпросвета Наркомпроса (расшифровывать аббревиатуру не берусь), где он проработал меньше двух месяцев; потом были газеты «Торгово-промышленный вестник», «Рабочий», а весной 1922-го Булгаков стал сотрудником знаменитого «Гудка», пошли публикации первых рассказов в литературном приложении к газете «Накануне». После письма жене Ленина Надежде Крупской получил московскую прописку и просторную комнату. Днем Булгаков писал фельетоны и рассказы, а по ночам — «Белую гвардию», публикация которой (правда, не до конца, так как печатавший ее журнал закрылся) сразу ввела его в первый ряд советских писателей. И никакие силы позже этого места у Булгакова отнять не смогли.

Я не согласен с утверждением, что он не советский, а то и антисоветский писатель. Нет, советскую действительность Булгаков принял, и она его приняла. Но именно та, первой половины 1920-х. Потом многое стало меняться, пресловутые гайки завинчивались туже и туже, творческую интеллигенцию всё жестче стали делить на «своих», «попутчиков» и «врагов». Кого-то уничтожили физически, кого-то, как Булгакова, перестали печатать. И тем самым вынудили — другого слова не нахожу — создать одно из самых мрачных и безысходных произведений русской литературы — «Мастер и Маргарита».

Во всей полноте творчество Булгакова открылось нам во второй половине 1980-х, когда была опубликована повесть «Собачье сердце», до сих пор вызывающая горячие споры, разыскана часть ранних очерков и пьес, вышло собрание сочинений. Стало очевидно, что это писатель уникального и разнообразного таланта. Писатель с трагической, но и счастливой посмертной судьбой. Мало чьи книги так любят и так часто перечитывают, как булгаковские.

Автор — писатель, лауреат литературных премий

Позиция редакции может не совпадать с мнением автора

Читайте также
Реклама
Прямой эфир