Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Главный слайд
Начало статьи
«Вакцина будет защищать от северо-западного штамма»
2021-04-28 15:35:23">
2021-04-28 15:35:23
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Иммунитет, который вырабатывается в ответ на вакцину или перенесенное заболевание, будет защищать и от северо-западного (петербургского) штамма, сообщил в интервью «Известиям» ученый-иммунолог, академик РАН, директор НИИ эпидемиологии и микробиологии имени Пастера Роспотребнадзора Арег Тотолян. Также он рассказал о новом тесте на Т-клеточный иммунитет, о результатах четвертого этапа исследования популяционного иммунитета в России и о том, почему не исключен новый всплеск заболеваемости.

Недавно в НИИ имени Пастера выделили новый — северо-западный — штамм SARS-CoV-2. В чем его особенность?

Северо-западный, или петербургский штамм SARS-CoV-2, — это рабочее название варианта коронавируса, который впервые был идентифицирован нашим институтом в образце биоматериала от жителя Санкт-Петербурга в марте. Сейчас он определяется еще в нескольких других регионах. В том, что это самостоятельный штамм, мы убедились по результатам полногеномного секвенирования. Однако он пока не вызывает у нас опасений в плане иммунногенности. Это значит, что иммунитет, который уже выработался у человека при встрече с коронавирусом или его частями, работает и при контакте с новым вариантом. То есть вакцина будет защищать от северо-западного штамма.

Директор ФБУН НИИ эпидемиологии и микробиологии имени Пастера Арег Тотолян

Директор ФБУН НИИ эпидемиологии и микробиологии имени Пастера Арег Тотолян

Фото: ТАСС/Сергей Фадеичев

— В институте Пастера сейчас разрабатывают новую тест-систему, чтобы массово определять Т-клеточный иммунитет. Для чего нужны эти тесты и чем они отличаются от других?

Клеточный иммунитет играет важную роль в развитии коронавирусной инфекции — это не секрет. Классические методы, которые используются для этого сегодня, очень дорогостоящие, не общедоступны. Такие исследования можно проводить только в специальных лабораториях научных учреждений. В том, что важно иметь удобный и широкодоступный инструмент для оценки клеточного иммунитета, мы убедились в ходе работы по проекту популяционного иммунитета. И такой тест был разработан группой наших иммунологов под руководством Андрея Семеновича Симбирцева.

Разработчики теста испытали сами на себе, убедились, что предложенный принцип работает. Мы сейчас владеем информацией о чувствительности, специфичности, информативности теста в случае перенесенного заболевания или при необходимости отбора лиц, которым показана вакцинация. Далее предстоит пройти все этапы, связанные с доклиническими и клиническими исследованиями. Рассчитываем, что к осени он будет зарегистрирован и начнутся массовые испытания.

— Как работает новая тест-система?

— Это диагностический тест. Ставится кожная проба, внешне похожая на реакцию Манту. Это тоже инъекционная форма, только там другой антиген, специально приготовленный для теста на иммунитет к SARS-CoV-2. Через 72 часа (это пик развития клеточных реакций) по диаметру папулы оценивается реакция — положительный тест или отрицательный. Дальше принимается решение, есть ли у обследуемого клеточный иммунитет или его нет и нужно вакцинироваться.

— Этот тест нужно будет проходить и переболевшим, и вакцинированным?

— Возможно. Сегодня общепринята точка зрения, что всё же иммунитет не будет пожизненным, он продержится, по разным оценкам, от года до двух, а потом, возможно, потребуется ревакцинация. Наш тест дает в руки медицине реальный объективный инструмент, с помощью которого можно будет делать заключение о необходимости вакцинации или ревакцинации.

Забор крови на антитела
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Дмитрий Коротаев

— Новый тест станет методом рутинного контроля за новой коронавирусной инфекцией?

— Да. Это будет обыденная вещь. Тест поможет отличить переболевших и не болевших друг от друга.

— В марте завершился четвертый этап исследования иммунитета жителей России к COVID-19, которое вы ведете уже почти год в 26 регионах страны и на выборке в 74 тыс. волонтеров. Каковы результаты?

— Исследование становится сложнее. Четвертый его этап принципиально отличался от предыдущих трех. К двум категориям, переболевшим и не болевшим, добавилась новая — провакцинированные. Причем это не одна категория, а как минимум две, ведь у нас используются две вакцины, а на последующих этапах будет три.

В целом по стране получается, что около 50% людей уже имеют антитела к новому коронавирусу. По большинству регионов мы видим существенный рост. По 20 субъектам уровень серопревалентности (число людей в популяции, у которых есть антитела. — «Известия») у которых составляет 45% и выше.

— В каких регионах наибольший рост?

— В Петербурге хорошая динамика: мегаполис чуть-чуть не дотягивает до 50%. Но есть регионы, где процент выше. В Москве мы тоже наблюдаем не такой значимый рост популяционного иммунитета, как ожидали. В городах-миллионниках, в таких как Москва и Санкт-Петербург, эпидемии развиваются по другим законам, нежели в остальных регионах.

Люди в московском метро
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Татьяна Полевая

— Вы это связываете с большей скученностью населения в мегаполисах?

— В том числе. Большая плотность населения очень важна для распространения инфекции. Чем выше плотность населения, тем проще вирус передается от человека к человеку. Поэтому именно в крупных мегаполисах на первое место выходит проблема повышения популяционного иммунитета за счет вакцинации. Но, конечно, активизировать вакцинацию стоит не только в мегаполисах.

— Озвученной вами доли людей с антителами уже достаточно для сдерживания инфекции?

Да. Популяционный иммунитет уже начинает работать на прекращение цепочки передачи инфекции благодаря приобретенному иммунитету, причем неважно, как он был приобретен, — благодаря вакцинации или в результате перенесенного заболевания. Но этого еще недостаточно, чтобы можно было говорить, что мы защищены. Показатели заболеваемости остаются высокими: около 8 тыс. случаев новых заболеваний в сутки по стране. Это уже гораздо лучше, чем было в конце прошлого и начале нынешнего года, но совершенно не достаточно для того, чтобы снимать эпидемию с повестки дня.

— Как уровень популяционного иммунитета россиян отличается от картины в других странах мира?

— Корректно сравнивать возможно только по публикациям в научных журналах. Они существенно запаздывают по сравнению с реальной ситуацией, интервал достигает нескольких месяцев, так как полученный результат надо проанализировать, подготовить публикацию, она проходит этап рецензирования и только потом доходит до читателя. По другим странам сегодня доступны цифры, которые оценивают ситуацию по состоянию на лето: июль-август прошлого года. Я могу сказать, что в нашей стране в целом уровень серопревалентности выше, нежели в других. Однако сходные цифры наблюдаются, например, в Иране.

Вакцина Спутник V
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Александр Полегенько

— В мире продолжают звучать голоса скептиков, которые утверждают, что популяционный иммунитет в принципе недостижим из-за способности коронавируса подавлять иммунитет.

— Я не разделяю это утверждение. То, что у SARS-CoV-2 есть механизмы, с помощью которых он пытается обойти иммунную систему, — это правда. Это именно то, чем новый коронавирус не похож на других возбудителей. Но из этого не следует, что невозможно достичь популяционного иммунитета. Это было бы так, антитела к SARS-CoV-2 не вырабатывались бы в принципе. Но они вырабатываются. Если бы иммунитет не вырабатывался, то все вакцины были бы неэффективны. А они эффективны.

— Как тогда можно объяснить тот факт, что у некоторых антитела не вырабатываются после болезни или вакцинации?

— Вы произнесли ключевые слова — «у некоторых». Всегда при той или иной инфекции существует небольшой процент лиц, иммунная система которых не отвечает на инфекцию. Такие переболевшие COVID-19 есть, их около 6–7%. По вакцинированным пока я еще не готов назвать цифры.

— При других инфекциях показатель отличается?

— Нет. Доля примерно такая же.

— Значит, по проценту людей, которых не защищает от повторного заражения ни перенесенное заболевание, ни вакцинация, SARS-CoV-2 не отличается от других инфекций?

— В моем представлении не отличается. Но если говорить о механизмах ускользания вируса от системы иммунной защиты, то один из них — это блокада системы интерферона. Владея этой информацией, мы можем применять препараты интерферона на ранних этапах, сразу после инфицирования, когда еще нет клинических проявлений. Очевидно и то, что на поздних этапах развития инфекции препараты интерферона не будут эффективны.

Пациент на приеме у врача
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Александр Полегенько

— Знаю, что вы не любите прогнозы, но всё же не могу не спросить: считаете ли вероятным новый всплеск заболеваемости?

— Я не то что не люблю прогнозы, я их ненавижу. Потому что это очень неблагодарное занятие. Что касается новых всплесков, то они возможны, потому что впереди праздники, массовые мероприятия. А потом начнется период отпусков, что вызовет миграционные потоки и изменение плотности населения. Но ограничительные меры в связи с эпидемией не отменены не только на уровне нашей страны, но и на уровне ВОЗ. Это же неслучайно. Мы уже много раз видели эффект того, как люди расслабляются и перестают соблюдать элементарные требования социального дистанцирования и применения средств индивидуальной защиты. Мы вроде ожидаем снижения заболеваемости, а, наоборот, происходит рост. Именно из этих соображений и возвращаемся к тому, с чего мы начали разговор: надо увеличивать иммунную прослойку. Единственный быстрый способ это сделать — вакцины.

Читайте также