Скажи-ка, дядя: почему Рэй Чарльз был важнее Элвиса Пресли
Еще молодым Рэй Чарльз считался одним из главных темнокожих музыкантов Америки. Несмотря на слепоту, он сумел стать звездой, и он выбился в люди из самых низов общества. Пресса уже именовала его запросто гением — и в этом не было никакого преувеличения, что сам Рэй в очередной раз доказал, выпустив в том же 1962 году серию из двух альбомов со скромным названием «Новые звуки в музыке кантри-энд-вестерн». Этим двум пластинкам суждено было совершить революцию в американской эстраде, а через нее — и добавить внятности нарождавшемуся поп-движению. 23 сентября, в день 90-летия со дня рождения Рэя Чарльза, «Известия» вспоминают одного из величайших музыкантов Америки.
Почти знаменит
Он не был автором большинства своих хитов — из десятка-другого сочиненных им песен в истории остались разве что What’d I Say да Hallelujah I Love Her So. Но он был воистину великим артистом, великим интерпретатором чужих творений — дар, почти утерянный в нынешнем эстрадном мире, где уже много десятилетий доминирует парадигма автора-исполнителя (да еще и коллективного). Второй альбом тогда еще «малыша» Стиви Уандера, 12-летнего слепого вундеркинда, был назван «Дань уважения дяде Рэю» не просто так. Фрэнк Синатра называл его «единственным гением в шоу-бизнесе». Билли Джоэл как-то заметил, что «возможно, кто-то сочтет это кощунством, но Рэй Чарльз был гораздо важнее Элвиса Пресли». «Я никогда не хотел быть знаменитым. Я только хотел стать великим», — так скромно говорил о себе сам не лишенный чувства юмора Рэй Чарльз Робинзон.
Домик в Гринвилле в Южной Флориде, в который семья Рэя Чарльза переехала сразу после его рождения
От фамилии, впрочем, он избавился еще в ранней молодости — чтобы не путали с популярным тогда боксером Шугар Рэем Робинзоном. Рэй родился 23 сентября 1930 года в Олбени, штат Джорджия. Обстоятельства его появления на свет не были особо радужны: внебрачный сын 15-летней сироты. Отцом оказался глава приютившего Арету семейства, что вызвало понятный скандал, разрешившийся неожиданным образом. Бейли Робинзон, работавший батраком на плантации, согласился признать малютку и дать ему свою фамилию, но вскоре бросил и свою супругу, и юную любовницу и скрылся в неизвестном направлении. Арета, по воспоминаниям очевидцев, красавица, но тяжело больная девушка (судя по всему, она страдала туберкулезом — даже в молодости не могла ходить без палочки), воспитывала Рэя вместе с соломенной вдовой Бейли Мэри-Джейн, потерявшей когда-то собственного сына.
Рэй Чарльз во время концерта в Гамбурге. 1963 год
Но ко всем несчастьям добавилось еще одно. В возрасте шести лет Рэй заболел глаукомой, которая вскоре привела к полной слепоте. Но мальчик не сдавался: еще в три года он услышал, как хозяин местного кафе «Ред Уинг» Уайли Питмен играет буги-вуги на стареньком пианино и остался очарован волшебными звуками — как оказалось, на всю жизнь. Питмен был, судя по всему, человеком широкой души — он не только дал Рэю первые уроки игры на пианино, но несколько раз, в самые трудные для Ареты с сыном времена, давал им приют в своем заведении.
Из темноты
Потерявший зрение Рэй учился в школе для слепых в Сент-Огастине. Он изучил нотную грамоту по Брайлю, познакомился с европейской классикой — играл на фортепиано Баха и Моцарта, освоил еще несколько инструментов. К 1945 году он был уже практически сложившимся профессиональным музыкантом. В том же году умерла Арета — «смерть матери была одним из самых страшных потрясений моей жизни», говорил он уже в старости — и 15-летний сирота решает не возвращаться в школу после похорон. Для него началась взрослая жизнь.
Рэй пристроился аккомпаниатором в «негритянский» театр в Джексонвилле; платили ему $4 за вечер (около 60 в нынешних ценах). По сравнению с заработком батрака на плантациях это были фантастические деньги; впрочем, слепцу на американском Юге 1940-х было лишь две дороги — попрошайкой на улицу или в шоу-бизнес. Рэй Чарльз смог не просто вырваться из душных тисков всё еще сегрегированного общества, но и сделать многое для того, чтобы этот позор Америки ушел в прошлое.
Рэй Чарльз с Золотой пластинкой. 17 октября 1969 года
В 1949 году молодой певец и пианист выпускает свою первую грампластинку. До 1963-го — в свой самый плодотворный и важный период — он запишет 15 лонгплеев (новый и моментально ставший модным формат пластинок на 33 1/3 оборота в минуту) и более двух сотен синглов. Он отдает дань модному ритм-н-блюзу во всех его тогдашних формах и закладывает основы стиля, вскоре получившего название «соул». Но самое главное: Рэй Чарльз, великий интерпретатор, не ограничивает репертуар «черными» сочинениями. Он делает «своей» песню Georgia On My Mind, сочиненную еще в 1930-м Хоуги Карсайклом и традиционно ассоциировавшуюся с белыми крунерами. Версия Рэя стала международным хитом, а с 1979 года — официальным гимном его родного штата Джорджия. Именно в этом умении находить универсальные ценности в музыке во времена, когда в ходу еще были понятия вроде «расовых записей», и была, пожалуй, главная сила певца, которого уже в конце 1950-х почти официально и почти без лукавства именовали гением.
Черное и белое
Эстрадная музыка в США тех времен была, с одной стороны, едва ли не самой свободной в плане межрасового общения, с другой — едва ли не самой сегрегированной областью жизни социума. Знаменитые ритм-н-блюзовые стандарты Hound Dog и Kansas City были сочинены молодыми белыми парнями по имени Джерри Лейбер и Майк Столлер, впоследствии написавшими немало хитов для Элвиса, великого популяризатора «черной» музыки. Но пластинки многих известных негритянских исполнителей всё еще приходилось выпускать под псевдонимами для белой публики — иначе их просто не стали бы покупать. Впрочем, внутри индустрии, как вспоминал сам Рэй, сегрегация была минимальной: «в белых оркестрах играли черные музыканты, и никого это особо не волновало». Упомянутые Лейбер и Столлер без проблем обсуждали с Биг Мамой Торнтон аранжировку ее будущего хита (а впоследствии — суперхита Элвиса) Hound Dog. Но представить себе, что подобные им аккуратные молодые люди из пригорода могут позволить себе явиться на концерт Биг Мамы, было всё еще трудно даже в либеральном Нью-Йорке.
Концерт Рэя Чарльза в Нью-Йорке. 31 июля 1980 года
В 1959 году, после заключения контракта с ABC-Paramount, дававшего ему практически полную творческую свободу, Рэй Чарльз записывает первую в его дискографии песню в стиле кантри-энд-вестерн — разумеется, переработав на свой лад. Композиция I’m Movin’ On не стала большим хитом, но дала представление о коммерческом потенциале такого рода «кроссовера» (как уже начали называть музыку, нацеленную на разные, часто даже враждебные друг другу во вкусах аудитории). Немаловажным, наверно, было и то, что по новому контракту Чарльз сохранял все права на записываемые им песни — что было тоже необычно для того времени, когда даже авторы часто были вынуждены отказываться от прав на роялтис, ограничиваясь разовыми гонорарами.
С 1962 по 1966 год Рэй Чарльз запишет 33 кантри-композиции, большая часть из которых выйдет на его, без преувеличения, прорывных альбомах Modern Sounds in Country and Western Music («Современные звуки в музыке кантри-энд-вестерн»). По словам патриарха американской рок-журналистики Роберта Кристгау, эти две пластинки «преобразили поп, предвосхитили соул и определили современную кантри-энд-вестерн музыку». Эти альбомы слушаются как откровение и сегодня — в начале 1960-х их влияние и на умы, и на души было, вне всяких сомнений, революционным.
Рэй Чарльз выступает в Кельне. 1982 год
Выросший на кантри и блюзах Элвис Пресли открыл белой аудитории «черную» музыку. В свою очередь, кантри-музыка была, конечно, хорошо известна темнокожим американцам — хотя бы потому, что во многих местах никакой другой не передавали по радио — но она воспринималась строго как часть культуры «другой стороны». Рэй Чарльз стер эти различия, спев «песни белого человека» просто как песни — и сделав еще один столь нужный шаг к преодолению разлома в обществе. «Он раскрыл нам уши ко всем разновидностям музыки», — говорил в конце 1960-х друг юности Рэя, знаменитый продюсер и музыкант Квинси Джонс.
После были и годы относительного забвения, и возвращение в ореоле славы в начале 1980-х. Впрочем, даже в 1970-е, когда звезда Рэя Чарльза в коммерческом плане, казалось, закатилась, журналисты продолжали бегать за ним с просьбами об интервью, а телешоу — приглашать его в студию. Сам же он считал своим едва ли не важнейшим достижением победу над наркотиком — Рэй Чарльз принимал героин с 18 лет и с большим трудом сумел излечиться в конце 1960-х (заодно завязав и с табаком). Говорить об этом, впрочем, он категорически отказывался: «Все знают, что курение приводит к раку. И что, много народу откажется от сигарет, узнав, что Рэй Чарльз бросил курить?»
Памятник Рэю Чарльзу в Монтре в Швейцарии
Впрочем, он сумел добиться в жизни не только успеха в шоу-бизнесе. Слепой сирота из Джорджии был неплохим шахматистом, отцом 12 детей, каждому из которых завещал по полмиллиона долларов, и даже пилотировал (не без помощи, конечно) собственный самолет. Кстати, именно Рэй был первым музыкантом, гонорары которого позволили приобрести лайнер достаточных размеров (турбовинтовой 75-местный Vickers Viscount), чтобы возить на гастролях всю сопровождавшую его группу.
Но самое, наверно, главное — Рэю Чарльзу удалось стать одним из символов Америки ХХ века. Таким же, как, к примеру, президент Кеннеди или Мэрилин Монро. Лучше всего, пожалуй, удалось передать это знаменитому комику Флипу Уилсону, в одном из своих скетчей 1960-х изобразившему беседу между Колумбом и королевой Изабеллой: «Я отправляюсь в дальние земли, чтобы открыть Америку, ваше величество! — Америку?! Так вы встретитесь с самим Рэем Чарльзом!»
