Выход есть: Россия прекратила работу по предотвращению инцидентов в Сирии
Россия объявила о выходе из действующего в рамках ООН механизма предотвращения инцидентов в Сирии, который нацелен на защиту гражданских объектов от военных ударов. Реакция не заставила себя ждать. В США заявили о шоке от такого решения. Многие зарубежные официальные лица, а также СМИ грозят России последствиями за якобы совершаемые военные преступления. Впрочем, как это часто бывает, у всяких благозвучных начинаний — а именно такой задумывалась система предотвращения инцидентов — на практике оказывается и другая сторона. «Известия» разбирались, что послужило причиной такого шага Москвы, и действительно ли теперь сирийские школы, больницы, рынки и лагеря беженцев поставлены на грань полного уничтожения.
Военный штаб из школы
О выходе России из системы предотвращения инцидентов сообщил заместитель генерального секретаря ООН по гуманитарным вопросам Марк Лоукок. По его словам, Москва направила во Всемирную организацию соответствующее уведомление 23 июня.
Изначально этот механизм был направлен на защиту гражданских объектов и конвоев с гуманитарной помощью. Эксперты ООН или сотрудники неправительственных организаций собирали сведения о наличии таких объектов в том или ином районе, затем передавали их в Управление всемирной организации по координации гуманитарных вопросов, а уже оттуда информация поступала к противоборствующим сторонам.
Однако на практике системой предотвращения инцидентов стали часто злоупотреблять. На это обстоятельство обратил внимание постоянный представитель России в ООН Василий Небензя, объясняя решение Москвы.
— Мы неоднократно сигнализировали о недостатках механизма деконфликтности в Сирии. Это тоже последовательно игнорировалось. Одним из главных недостатков является то, что информация, предоставленная Управлению по координации гуманитарной деятельности, поступает из неизвестных и неустановленных источников. Их невозможно было проверить. В то же время наше собственное расследование неоднократно подтверждало, что некоторые из деконфликтных объектов фактически использовались в качестве штаба террористов или скрытых убежищ и поэтому не могли получить гуманитарный статус, — указал дипломат.
Совет Безопасности ООН
Василий Небензя также отметил, что система предотвращения инцидентов не была закреплена решениями Совета Безопасности ООН и другими правовыми основаниями, а участие России в ней носило добровольный характер. Вместе с тем он заверил, что Москва остается приверженной международному гуманитарному праву, а российские военные всегда проверяют цели, по которым собираются нанести удар.
Между тем, как сообщил «Известиям» сирийский журналист, который попросил не раскрывать свое имя, ситуация вокруг ряда гражданских объектов выглядит в целом двояко и неоднозначно.
— В Сирии, например, очень многие школы обнесены забором и представляют собой по форме квадрат или прямоугольник с внутренним двором. Иными словами, с чисто прикладной точки зрения это идеальная возможность для создания базы или штаба. И это не считая, что статус этих объектов дает фактически дополнительную защиту. Естественно, террористы зачастую используют образовательные учреждения именно по такому назначению, предварительно выгнав оттуда всех учителей и учеников. В данном случае непонятно, почему такое здание надо по-прежнему считать школой, а не военным объектом, — заметил собеседник «Известий».
В целом такое поведение боевиков вполне соответствует другим приемам, которые они применяют на поле боя. Неоднократно сообщалось, что террористы используют гражданских лиц в качестве живых щитов, не позволяют им покидать осажденные районы, в том числе и через гуманитарные коридоры, которые открывает Россия, а также принудительно мобилизуют их для участия в боевых действиях.
Нечистоплотные источники
Отношения России и структур, подконтрольных ООН или связанных с ней, за время сирийского конфликта складывались непросто. В адрес Москвы неоднократно звучали обвинения в совершении военных преступлений, нанесении ударов по гражданским объектам и мирным жителям. Впрочем, подтверждений этому либо не находится, либо сами факты оказываются подложными.
Например, в начале марта этого года Комиссия ООН по расследованию событий в Сирии опубликовала доклад, охватывающий период с июля 2019 года по январь 2020 года. В этом документе на Россию возлагают ответственность за удары по рынкам, лагерям для беженцев, домам и другим объектам в ряде городов, расположенных в провинции Идлиб на северо-западе Сирии. Там также отмечается, что содержащиеся сведения основаны на показаниях свидетелей, видеозаписях, изображениях, сообщениях наблюдателей за полетами и других источниках.
Однако после освобождения тех районов — а наступательная операция сирийской армии при поддержке ВКС проходила в начале этого года — российские военные представили свидетельства, что содержащаяся в докладе Комиссии ООН информация не соответствует действительности. Упомянутые объекты оказались либо в целости и сохранности, либо повреждения на них были не от авиационных, а от артиллерийских снарядов.
Естественно, в таких условиях у России не могут не возникать вопросы по поводу достоверности поступающих в ООН и публикуемых от ее имени сведений — будь то в рамках докладов о развитии ситуации на поле боя или механизма предотвращения инцидентов. Как минимум проще проводить анализ самостоятельно, нежели полагаться на сомнительные и, по всей вероятности, часто ангажированные источники.
Запад снова негодует
Выход России из механизма по предотвращению инцидентов повлек за собой реакцию со стороны отдельных организаций и стран. Так, сама ООН выразила обеспокоенность этим шагом, отметив, что будет изучать его последствия для гуманитарных операций в Сирии.
В правозащитной организации «Human Rights Watch» были более категоричны. Как заявил директор ее отдела по проблематике ООН Луис Шарбонно, «если Россия считает, что ей удастся избежать ответственности за военные преступления, то она абсолютно неправа».
А постоянный представитель США в ООН Келли Крафт отметила, что в Вашингтоне «шокированы тем, что Россия предприняла такой опасный шаг». Она также обвинила Москву в создании тем самым препятствий для доставки ооновской помощи на северо-запад Сирии, где по-прежнему действуют вооруженные группировки, и ситуация остается наиболее неспокойной.
Впрочем, от американцев едва ли можно было ожидать иной реакции. Они любят обвинять других, при этом сами уже явно забыли, как всего несколько лет назад практически полностью уничтожили сирийскую Ракку и иракский Мосул, «освобождая» их от террористов «Исламского государства» (ИГИЛ, деятельность организации запрещена в России). В ходе тех операций США точно не отличались избирательностью в выборе целей для ударов.
Вместе с тем факт выхода Москвы из механизма предотвращения инцидентов преподносится так, будто теперь российские ВКС точно будут обстреливать исключительно больницы, школы, рынки и другие гражданские объекты. Видимо, некоторые судят по себе. Между тем основной посыл такого шага заключается лишь в том, что Россия больше не готова полагаться на информацию, которая поступает в рамках работы этого механизма, и предпочитает изучать вопрос самостоятельно. И, наверное, совершенно естественно, что многим такой новый подход может сильно не понравиться.
