Андрей Федорин: «Рособрнадзор должен нам 42 млн рублей»
В июле Рособрнадзор запретил пяти вузам Москвы и Подмосковья набирать студентов на новый учебный год. В их числе оказался и Институт практического востоковедения. О том, почему к институту применили санкции, как устранялись нарушения и как вуз намерен отстаивать свои права, «Известиям» рассказал ректор Андрей Федорин.
— Андрей Львович, почему Институт практического востоковедения попал в список вузов, которым запрещено набирать студентов?
— Я считаю, что это распоряжение было незаконным. Потому что оно базируется на том, что якобы мы не выполнили предписания Рособрнадзора, которое нам выписали еще в ноябре прошлого года. А невыполнение предписания является административным правонарушением. Правда, определить, что было административное правонарушение, может только суд. Они суда не дождались.
— А что не устроило в работе вуза Рособрнадзор?
— Ну, была проверка, самая натуральная. Проверка была большая, пришло пять человек, набросились на нас со страшной силой. Ну и выявили кучу недостатков. Вы знаете: любая проверка заканчивается выявлением недостатков.
— Если недостатки были выявлены, это означает, что претензии Рособрнадзора и его решение о закрытии вуза обоснованное?
— У меня есть решение суда, в котором написано, что все мои нарушения исправлены. Они касались разных моментов. Допустим, там было сказано, что наши преподаватели не предоставили справки о том, что у них нет судимости. Или что мы преподавателей иногда нанимаем не по конкурсу, а просто берем на работу, а нужно конкурс проводить. Ну и так далее. Почему-то не понравились наши программы, наши учебные планы. Не объясняли, просто писали, что «в институте отсутствует учебный план». А когда ты говоришь: мол, как же, а это что? Отвечают, что это не учебный план, а черт знает что.
Дали нам два месяца на устранение нарушений. 21 ноября было предписание, а к 15 января нас обязали всё устранить. Мы новогодние праздники трудились как пчелки. Написали четыре ящика документов о том, что мы всё исправили. Отнесли, правда, с двухдневной задержкой — не 15, а 17 января. А потом и думать об этом забыли, потому что Рособрнадзору дается два месяца на то, чтобы просмотреть все наши документы. Прошло два месяца, нас никто не дергал, и мы окончательно забыли про это. И вдруг в конце июня — через полгода! — мне приходит протокол об административном правонарушении. Оказывается, я не обеспечил, как ректор, исполнения предписаний. И мне грозят всякие санкции: от 1 до 2 тыс. рублей штрафа и, может быть, даже дисквалификация на год. И я собрался защищаться. К тому времени, я считаю, все эти предписания уже были выполнены. К 15 января мы, может быть, чего-то и не успели — времени было очень мало, но к июлю мы все недостатки окончательно устранили.
— Если есть решение суда в вашу пользу, какой реакции ожидаете от Рособрнадзора?
— Я направил им решение суда и прикрепил письмо с просьбой отменить распоряжение о запрете приема, время еще есть.
— Вы рассчитываете успеть набрать студентов? Прием документов же завершился 25 июля?
— Нет, не рассчитываю. Я хочу, чтобы у меня были все документы, когда буду подавать иск на компенсацию. На 17 июня у меня было больше 100 заявлений. У меня один студент стоит 150 тыс. рублей в год. План приема в этом году был — 70 человек. Умножаем на 4 года — таким образом, они меня лишили 42 млн рублей. И я собираюсь с ними судиться. Я это делаю не ради своего института, а ради других, совершенно незаслуженно обиженных (сейчас запрет приема на обучение действует в отношении 17 образовательных организаций, все они являются негосударственными. — «Известия»), я буду сражаться за всех.
Да, у всех вузов есть какие-то недостатки, кто-то похуже учит, кто-то получше, но мы ни копейки не берем у государства. Мы живем исключительно на средства наших студентов. Я каждый год выдаю государству по 30, по 40 выпускников, которые государству обошлись бы больше чем в 2 млн рублей каждый. При этом у меня лежат запросы на кадры от УФМС, от людей, которые занимаются борьбой с наркотиками, и других ведомств. Им катастрофически не хватает кадров. Причем не нужны японисты, китаисты, арабисты высокого класса. Нужны знатоки таджикского, узбекского, туркменского. А их никто кроме нас не выпускает. И если мы сейчас не победим, то потеряем четверть бюджета.
