Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Закончился один из самых удивительных судебных процессов даже для нашей богатой на удивительные процессы эпохи. Ленинский районный суд Екатеринбурга приговорил создательницу уральских информационных агентств URA.Ru и Znak.com Аксану Панову к двум годам лишения свободы условно, штрафу 300 тыс. рублей, а также запретил ей заниматься журналистской деятельностью на протяжении двух лет.

Аксана Панова — человек очень важный для уральских медиа, потому что именно ее информационные ресурсы впервые сделали региональную проблематику интересной на федеральном уровне. При этом до всей этой истории с судом о самой Аксане на федеральном уровне мало кто знал. Теперь же о ней знают практически все, и в этой связи запрет на профессию выглядит особенно изощренным.

Конечно, Аксана Панова никогда не была ангелом, и агентство URA.Ru не раз и не два публиковало очень странные материалы, в которых можно было подозревать и джинсу, и заказуху, и даже использование собственного СМИ для решения личных проблем. Но этических проблем в каждом российском СМИ хоть отбавляй, что, с одной стороны, не делает хорошее СМИ плохим автоматически, а с другой стороны, никоим образом не может являться предметом для уголовного преследования. Да и саму Панову, судя по всему, никто не собирался преследовать именно за ее деятельность. В том-то и дело, что история этого дела больше похожа на смесь мыльной оперы с политическим триллером.

Здесь и противостояние друга Пановой Евгения Ройзмана с местными силовиками, и какая-то совсем уж кинематографическая история о симпатиях, которые высказывал по отношению к Аксане губернатор, а на фоне этого — слухи о взаимоотношениях самой Пановой с Ройзманом и драматичный сюжет с неродившимся ребенком. Причем большинство пикантных подробностей происходящего наблюдатели узнавали от самой Аксаны Пановой, но в общем и целом ее преследование выглядело довольно последовательным наездом на Ройзмана.

С тех пор многое изменилось. Евгений Ройзман стал мэром Екатеринбурга, пожал руку губернатору Свердловской области Евгению Куйвашеву, напряжение в регионе некоторым образом спало... но дело-то уже было заведено! Не закрывать же дела «по причине отсутствия состояния политической конкуренции», так не бывает.

И не желая красиво выйти из ситуации, российская правоохранительная система в очередной раз выставила себя в очень странном свете, фактически развалив в суде всё обвинение, переквалифицировав одни обвинения на более мягкие статьи, другие — сняв за истечением срока давности, а третьи — посчитав недоказанными.

А главное — этот вот запрет на профессиональную деятельность.

Апелляции и санкции в отношении Пановой наверняка будут таять. Но пока они не растаяли, очень интересно было бы задуматься — а что это такое вообще «запрет на журналистскую деятельность»?

Адвокат Пановой Тимофей Гриднев утверждает, что такой приговор вынесен впервые в истории российской юриспруденции. Видимо, он прав, поскольку мне не удалось найти в интернете никаких других подобных решений. Хотя попытка была: еще в 2001году (!) в Белгородской области судили сильно надоедавшую местным властям журналистку Ольгу Китову. И прокурор тоже требовал запретить ей заниматься журналистской деятельностью. А совершенно встроенный в местную систему власти судья... отказал прокурору.

Не поднялась рука.

Не поднялась она и у судьи Мирзо-Улугбекского районного суда Ташкента, когда в 2010-м прокурор требовал запретить на два года журналистскую деятельность корреспонденту «Голоса Америки» Абдумалику Бобоеву. То есть даже в таких, казалось бы, дремучих местах, как Белгородская область рубежа веков и современный Узбекистан, подобных решений судьи не принимают.

Я нашел лишь одно такое решение, принятое на территории бывшего СССР: в 2003-м в Казахстане на пять лет был «лишен гражданских прав заниматься печатно-издательской деятельностью» главный редактор газеты «Тасжарган» Ермурат Бапи, который немедленно провозгласил себя «главным читателем».

В этом и кроется главная проблема принятого решения. Лишение права заниматься определенной деятельностью содержится в российском праве в качестве меры уголовного наказания как минимум с 1922 года и применяется в основном к педагогике (помните, например, запрет для педофилов?), врачебной деятельности, управлению транспортом или, скажем, к охоте. Там всё просто: поймали тебя за рулем с запретом — значит, нарушил.

А вот как быть с журналистикой?

Ну, то есть что это вообще такое журналистская деятельность? Если в случае с киргизским журналистом запретили «печатно-издательскую деятельность» — то Аксана Панова вообще не по этой части, поскольку она ничего не издает и не печатает. Адвокат Наталья Барщевская в Twitter предполагает: «Запрет на журналистскую деятельность — это запрет получать з/п и состоять в штате как журналист. Руководить СМИ и вести блог можно».

Но это настолько слабое ограничение (и СМИ можно не регистрировать, и в штат записываться «главным читателем»), что его смешно и рассматривать. Не говоря уже об упомянутом Натальей Михайловной блоге. Блог ведь может быть не только в «Живом журнале», он может быть и на сайте Znak.com, например.

То есть придраться, разумеется, можно — всегда можно найти эксперта, который обнаружит в любой деятельности признаки «журналистской». Но ведь это снова дело, снова суд... а кому оно надо, тем более что задача борьбы с Евгением Ройзманом, кажется, пока не стоит?

И вот какой получается парадокс: Ленинский райсуд прогрессивного Екатеринбурга принял решение, которое до него не принимали ни в Узбекистане, ни на Белгородщине, а принимали только в Казахстане, и это рискованное с репутационной точки зрения решение даже при желании невозможно выполнить, потому что оно непонятно что значит.

Ну, то есть и рыбку не съели, и сами понимаете что — тоже не получилось.

А все вокруг, скажем так, недоумевают.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир