Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

«Праздничная гора» отделила Дагестан от России

Лауреат премии «Дебют» Алиса Ганиева написала антиутопию о современном Кавказе
0
 «Праздничная гора» отделила Дагестан от России
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

За первую повесть «Салам тебе, Далгат!» Алиса Ганиева получила премию «Дебют». Это действительно был один из самых заметных дебютов 2009 года, с хорошей критикой и с интригой, поскольку изначально повесть была подписана псевдонимом Гулла Хирачев. Потом вышел сборник с одноименным заглавием.  

По идее, чем больше хвалят первую книгу, тем больше ожиданий выпадает на долю второй. То, что роман «Праздничная гора» получил не так много критических отзывов, отнюдь не означает, что его главный персонаж, Шамиль, оказался хуже Далгата. Напротив, эти герои очень похожи.  

В повести читателю предлагалось провести один день в Махачкале: зайти к местным жителям, прогуляться по рынку, побывать на свадьбе. В «Праздничной горе» маршруты героя примерно те же. Как и Далгат, Шамиль выполняет поручение старшего. Ему неожиданно поручили газетный очерк «о ремесле мастеров-бронников»: «В тухуме Шамиля все хорошо писали, значит, и он справится, хотя бы с интервью».

В свою очередь, Ася, застенчивая девушка, которая все время встречается на пути Шамиля, очень напоминает героиню рассказа «Шайтаны». В одном из ударных эпизодов романа Ася соблазняется предложением хитрой Чакар и едет «покататься» с незнакомыми ребятами.

Ничего страшного с героиней не случается, что не отменяет бенефиса ее бабушки: «В Асю полетели медные кувшины, расшитые бисером и набитые бабушкиными косами подушки и яростные слова. В тот день многие мамушки вымарали имя Аси из списков своих потенциальных невесток, а дедушка, сказавшись больным, еще неделю не показывался на годекане». 

Шамиль и Ася, каждый по отдельности, собирают коллекцию впечатлений. Большая их часть — приметы традиционного общества, которые автор преподносит с чуть заметной улыбкой: «Музалипат из Каспийска пишет: «Я несколько раз выходила замуж. Скажите, пожалуйста, с которым из мужей я буду в раю?» Отвечаю Музалипат. Если все ваши мужья дали вам развод, то в Судный день у вас будет право выбрать любого из них».

Из таких сценок, ловко схваченных диалогов и складывается повествование. Сама Алиса Ганиева называет это «выразить в диалоге, сценке, детали противоречивую реальность сегодняшнего Дагестана». Звучит не очень благообразно, но верно.

Вопрос только в том, может ли этого хватить для целого романа. В рассказах писательница, уходя от обобщений и публицистических отступлений, укрывалась за неопределенностью: достаточно было создать ощущение «тревожного ожидания».

В романе она тоже воспользовалась этим приемом. К маршруту героя добавляется «кумыкский митинг». А средоточием тревоги стала еще одна героиня — бывшая невеста Шамиля, Мадина. Против родительской воли она «подалась в практикующие мусульманки и тайно вышла замуж».

Избранник Мадины сменил имя и стал Аль-Джаббаром, что означает «исправляющий силой». Еще одна ключевая сцена романа — визит Шамиля к родителям Мадины. Слова «Ты же видишь, какое сейчас время. Не успел моргнуть, а девушке уже хапур-чапур в мозги напихали!» уже не кажутся комичными.  

Время для превращения «сценок» в роман все-таки настает. Ближе к финалу текст трансформируется в настоящую антиутопию. Таинственная «Праздничная гора» оказывается трагическим топонимом, все герои погибают. Кошмары, снившиеся Шамилю, становятся явью: слово в слово. Слухи, которые настойчиво повторялись в первой части романа, обрастают реальностью: возводится «Вал», отделяющий Дагестан от России.

Представители местной власти, собравшиеся на номенклатурной свадьбе, вдруг разом исчезают. Бунт против власти «кяфирского государства» набирает силу: «Перебив попадавших им под руки банкиров и полицейских, имамов мечетей и преподавателей из расплодившихся теологических университетов, муджахиды взялись за бывших соседей, родственников и одноклассников».  

Такой резкий рывок в сторону антиутопии заставляет вспомнить получивший «Букера» роман куратора «дебютантов» Ольги Славниковой «2017», где театральные шествия в честь 100-летия революции перерастают в беспорядки. Сегодняшнее ощущение «тревожного ожидания» подсказывает, что это отнюдь не последнее жанровое упражнение в таком роде. 

Комментарии
Прямой эфир