Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Пентагон заявил об изучении оборудования на сбитом аэростате КНР
Мир
ПВО Израиля перехватили летательный аппарат над сектором Газа
Мир
Зеленский лишил гражданства нескольких чиновников времен Януковича
Происшествия
В Донецке более 8 тыс. абонентов остались без электричества из-за обстрела
Мир
Посольство РФ назвало передачу Украине активов Малофеева воровством
Мир
Французский политик предостерег от приема Украины в Евросоюз
Мир
В США частично закрыли воздушное пространство из-за китайского шара
Мир
США сбили китайский аэростат у своего побережья
Мир
Экс-морпех Риттер заявил о подготовке США к поражению Украины
Мир
В Вероне прошла манифестация против НАТО и антироссийских санкций
Мир
В Венгрии предупредили ЕС о дефиците топлива из-за антироссийских санкций
Спорт
Экс-чемпион UFC Конор Макгрегор проведет первый бой с 2021 года

Клюква в "Вишневом саду"

В новом спектакле Марка Захарова измученный трактовками и концепциями текст Чехова - всего лишь повод для приятного сценического времяпрепровождения
0
Обитатели имения разительно напоминают массовку из захаровских фильмов по сценариям Григория Горина (фото: Михаил Гутерман)
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В новом спектакле Марка Захарова измученный трактовками и концепциями текст Чехова - всего лишь повод для приятного сценического времяпрепровождения.

Когда худрук "Ленкома" в прошлом году поставил гоголевскую "Женитьбу", он лаконично сформулировал свой побудительный мотив: "Я хотел, чтобы на сцену вышло одновременно семь народных артистов". Чистосердечное признание режиссера, как известно, облегчает жизнь критику. Надо быть совсем уж твердолобым зоилом, выискивая в спектакле тайный смысл, если тебе русским языком намекнули, в чем состоит явный. Не хочешь смотреть на народных ленкомовских женихов, не смотри. Не любишь бенефисный театр, где артисты себе и зрителям ни в чем не отказывают, не суйся в "Ленком". Кстати, Олег Янковский в роли утирающего слезу Жевакина до сих пор стоит у меня перед глазами. Когда у тебя под рукой лицедеи такого калибра, гоголевскую комедию можно и впрямь не грузить концепциями.

"Вишневый сад" - иное дело. С момента написания в далеком 1903 году и по сей день эта пьеса неизбежно становилась поводом, чтобы высказаться о самых что ни на есть важных социальных и бытийственных проблемах. Если режиссеру нечего было о них сказать, он, как правило, и не замахивался на чеховский шедевр. Даже родоначальник коммерческого театра постсоветской России Леонид Трушкин, ставя "Вишневый сад", постарался отразить в нем общественные коллизии сумбурных 1990-х. А уж Захаров, этот мастер социально-политического "Бродвея" и магистр эзопова языка... Чтобы он, взявшись за гуж, да не подумал о судьбах родины! Воображение рисовало, как дерзкий режиссер спрямляет смысловые векторы чеховского шедевра, укладывает его в прокрустово ложе какой-нибудь вопиющей злободневности, превращает Лопахина в олигарха, Петю Трофимова - в политического демагога с либерально-демократическим уклоном, Фирса - в старого упертого коммуниста... Да мало ли чего можно было скроить, пользуясь старыми театральными лекалами. Некоторые рецензенты (прежде чем показать спектакль в Москве, его сыграли весной в Петербурге) даже решили сгоряча, что Захаров примерно так и поступил, упрекнув худрука "Ленкома" за прямолинейность социально-политических аллюзий.

И явно дали маху.

Ибо никаких аллюзий в спектакле Захарова нет. Говоря словами Воланда, чего ни хватишься, ничего нет. И это можно считать подлинной революцией в русском театре, ибо впервые "Вишневый сад" поставлен в сущности ни о чем. Если порой и мерещатся какие-то намеки на нашу действительность (прохожий, выклянчивающий у Раневской золотой, оказывается лицом монголоидной расы, которая, по всей видимости, и станет вскоре истинной владелицей вишневого сада), то возникают они случайно, походя. Мерцают и тут же гаснут.

В остальном спектакль распадается на эстрадные шутки, условно связанные общим сюжетом, и ряд лирических сцен, в которых задействованы страдающая легкой формой нимфомании Раневская (Александра Захарова) и кажущийся совсем еще мальчиком Лопахин (наделенный весьма мощной сценической харизмой Антон Шагин). Их отношения, сопровождаемые красивой музыкой, отчего-то имеют весьма суматошный характер и больше походят на роман двух подростков, которым родители строго запретили оставаться друг у друга на ночь.

Все прочие персонажи представлены эксцентричными фриками. Уж что-что, а разыгрывать фриков в "Ленкоме" умеют. Петя Трофимов (Дмитрий Гизбрехт) безуспешно борется с "фефектами фикции", страдает сильным нервным тиком и имеет хорошие перспективы закончить жизнь в больнице для буйнопомешанных. Симеонов-Пищик (Сергей Степанченко) кажется добродушным коверным, выбегающим на сцену исключительно для того, чтобы развеселить пригорюнившихся хозяев вишневого сада. Шарлотта Ивановна (Мария Машкова) - оторва, пляшущая канкан на бильярдном столе и показывающая фокусы, от которых дом едва не взлетает на воздух, - тоже не дает зрителям скучать. В отличие от прочих комедиантов, Александр Збруев в роли говорливого Гаева старается не впадать в откровенно эстрадный тон. Но и он в конце концов невольно становится частью шумного и суетливого ленкомовского бедлама.

Когда обитатели имения скапливаются на сцене, то начинают разительно напоминать массовку из захаровских фильмов по сценариям Григория Горина. Надо сказать, что и текст Чехова, изрядно сокращенный, упрощенный и переписанный, в лучшие минуты спектакля тоже напоминает текст Горина. А в худшие, увы, - шутки из КВН. Яша выходит на сцену со скорбным лицом, снимает шляпу и произносит: "Шарлотта Ивановна...". "Что?!" - хватается за сердце Раневская с интонацией, не оставляющей зрителям никакой надежды. "Показала фокус", - невозмутимо продолжает Яша. В зале многие смеются. Поскольку в "Ленкоме" есть комедийный артист экстра-класса Леонид Броневой, иногда смеются сразу все. Патриарх ленкомовской сцены впервые за сценическую историю пьесы играет Фирса не преданным хозяину холопом, а роняющим сентенции старым циником, знающим цену всей этой суете.

Порой кажется, что цену театральной суете знает теперь и сам Марк Захаров. Всё что мог он, видимо, уже поведал. Повторяться не хочется. А ставить спектакли велят долг и должность. Так пусть уж лучше так - бесхитростно. Пусть лучше свежая клюква да клубничка, чем тухлые сентенции: "Вся Россия - наш сад". На эту некогда актуальную тему худруку "Ленкома" сказать уже явно нечего.

Читайте также
Реклама
Комментарии
Прямой эфир