Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Писатель Морис Дрюон: "Мы с Путиным - всадники, а всадник видит дальше остальных"

Патриарх французской литературы Морис Дрюон приехал в Москву как гость Российской академии наук. Помимо встреч со своими русскими коллегами - академиками, писатель совершит традиционное паломничество в Ясную Поляну, чтобы поклониться могиле Льва Толстого. Возможно, состоится и его встреча с президентом РФ. Накануне поездки в Россию Морис Дрюон принял у себя дома в Париже корреспондента "Известий"
0
Морис Дрюон приехал в Москву как гость Российской академии наук (фото AFP)
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Патриарх французской литературы Морис Дрюон приехал в Москву как гость Российской академии наук. Помимо встреч со своими русскими коллегами — академиками, писатель совершит традиционное паломничество в Ясную Поляну, чтобы поклониться могиле Льва Толстого. Возможно, состоится и его встреча с президентом РФ. Накануне поездки в Россию Морис Дрюон принял у себя дома в Париже корреспондента "Известий" Юрия Коваленко.

вопрос: Вы у нас частый гость. Откуда у вас такая симпатия к России?

ответ: Эта симпатия связана с моим прошлым. Часть моей семьи родом из Оренбурга. И хотя я на языке Пушкина знаю всего несколько фраз, русская культура стала частью моей собственной. Есть в моем интересе к вашей стране и политический момент. Я считал и продолжаю считать, что мир и благополучие в Европе зависят от России и Франции. Когда две эти страны находятся в добром согласии, на Старом континенте царит спокойствие.

в: Вы знали многих мировых лидеров — от Черчилля до де Голля, от Хрущева до Ельцина. Какими качествами должен обладать государственный деятель?

о: Прежде всего надо быть умной, яркой личностью, наделенной темпераментом. Хорошо понимать свою страну, весь мир, видеть завтрашний день. Ничего не получится у того, кто преследует лишь ближайшие цели. Правда, даже самые великие деятели не могут творить историю, но и история без них не делается.

в: Однажды вы сравнили Путина с Сизифом...

о: Быть Сизифами — удел всех крупных государственных деятелей. Но иногда им все-таки удается вкатить камень на самую вершину. Для этого им приходится быть сильнее Сизифа. Причем у каждого лидера не один такой камень, а несколько.

в: И какой же самый неподъемный — у российского президента?

о: В течение многих веков русские жили в условиях монархического империализма, 70 лет — при коммунистической диктатуре, а потом — как после краха любой диктатуры — в обстановке анархии. Владимир Владимирович, которого я люблю и считаю замечательным политиком, уже многого добился. Но его еще ждет нелегкая миссия.

в: Считаете ли вы Россию демократической страной?

о: Знаете, демократия не может быть одной и той же во Французской Республике, в швейцарском кантоне Во и в Российской Федерации. Многое зависит от размеров страны, от ее географии и от исторических атавизмов. Даже между севером и югом России существуют колоссальные различия. И ошибается тот, кто не понимает, что демократия везде разная.

в: На чем основана ваша дружба с российским президентом?

о: Мы с ним оба наездники, любим лошадей (смеется). А всадник, возвышаясь в седле, видит дальше всех. Надо признать, что за пределами своей страны Владимира Путина не очень-то любят. Это связано с тем, что Россия по-прежнему пугает. Но те, кто ее боится, конечно, не правы. Сильная Россия нужна для равновесия в мире.

в: Мы накануне президентских выборов во Франции. Кого бы вы хотели видеть в Елисейском дворце после ухода Жака Ширака?

о: Николя Саркози (кандидат правой партии "Союз за народное движение". — "Известия"). Он энергичен, знает, чего хочет и что надо делать.

в: Но сохранятся ли при новом президенте — кого бы ни избрали — нынешние привилегированные отношения между Парижем и Москвой?

о: Прежде всего Николя Саркози хорошо понимает реалии. В настоящий момент его, возможно, больше привлекают Соединенные Штаты, чем Россия. Но знает ли он Россию? Не думаю. Когда же ему — как я надеюсь — придется защищать интересы Франции, он найдет нужное равновесие.

в: Разве не перевесит американский фактор?

о: Американцы — я не собираюсь предавать нашу вековую с ними дружбу — всегда с опозданием реагируют на события. Они до сих пор живут в условиях "холодной войны". Но она уже кончилась! И совсем ни к чему размещать противоракетные установки в Чехии и в Польше. Да и Североатлантический альянс больше не нужен. Когда я вижу, как многие страны стремятся попасть в НАТО, я задаюсь вопросом: чего они так спешат в организацию, существование которой потеряло всякий смысл?

в: Не так давно вы издали посвященную Франции книгу "Рецепты для больного государства". Неужели все так плохо?

о: Многое в нашей стране надо изменить. Нынешний мир сильно отличается от того, что был несколько лет назад. Если Россия и Европа хотят выжить, они должны объединиться. Москва не должна балансировать между Европой и Азией. Это ошибка. Я об этом говорил Путину. На мой взгляд, он понимает, что интересы России находятся прежде всего в Европе.

в: Вы не только знаменитый писатель, но и известный политик — в прошлом министр культуры. Что вам удалось сделать на этом посту?

о: Спасти во Франции наследие ХIХ века, особенно его второй половины. Детям всегда кажется, что мебель, которой пользовались их родители, не представляет больше никакого интереса. Но внуки начинают понимать, что именно она была замечательной! И мне удалось сделать так, чтобы не выбросили "мебель" наших родителей. Я добился того, чтобы в список памятников архитектуры включили бывший вокзал, который стал музеем Орсе. Я не допустил разрушения многих выдающихся зданий.

в: Давайте наконец поговорим о литературе. В России ваши книги изданы тиражом, если не ошибаюсь, в 10 миллионов экземпляров...

о: Вы сильно ошибаетесь. Тираж превысил 25 миллионов. В Советском Союзе надо было сдать 15 килограммов макулатуры, чтобы получить талон на мою книгу. Долгое время мне в России ничего не платили, но это не самое главное.

в: До сих пор французы во время торжественных событий, вспоминая Сопротивление, поют "Песню партизан": "Друг, если ты погибнешь, я встану на твое место... Мы разрушим тюремные стены и освободим наших братьев". Вы сочинили ее в годы войны вместе с Жозефом Кесселем, вашим дядей — писателем, также имеющим русские корни.

о: Наряду с "Марсельезой" она стала патриотическим гимном Франции. Музыку к "Песне партизан" написала русская женщина Анна Марли, она же Анна Бетулинская, уроженка Петербурга (она скончалась в прошлом году в возрасте 89 лет. — "Известия").

в: Интересуются ли французы книгами, которые обязательно нужно прочесть?

о: А пишут ли сегодня книги, которые обязательно надо прочесть? Сейчас писатели сочиняют романизированные автобиографии, в которых рассказывают лишь о своей жизни. Но настоящий писатель начинается тогда, когда он создает типажи, которые на него не похожи.

в: Но "мадам Бовари — это я", любил повторять Флобер.

о: Вот поэтому я не люблю Флобера.

в: Что вы сами сейчас читаете?

о: Мне, который за свою жизнь прочитал так много, сейчас хочется только перечитывать. Я вернулся к древнеримским авторам — к Тациту. Это какое-то чудо!

в: Кого бы вы включили в пятерку самых великих писателей человечества?

о: Толстого, Тацита, Монтескье и... снова Толстого и Тацита.

в: Своим духовным наставником вы считаете Льва Толстого?

о: Нет, не духовным наставником, но я учился у него писать. Я ему многим обязан. Надо, конечно, все соизмерять, но всегда можно построить свой небольшой дом рядом с огромным замком. Мои романы выстроены, как толстовские.

в: С кем из классиков прошлого вы хотели бы дружить?

о: Опять-таки с Толстым. Мы бы с ним говорили о человеке. А с Тацитом я бы обсуждал судьбы целых народов.

в: Среди писателей больше нет ни властителей дум, ни пророков...

о: Даже Толстой был плохим пророком... И все-таки настоящая литература сохранила свою социальную роль. Правда, мы переходим от цивилизации слова к цивилизации изображения, картинки. В результате язык утрачивает свое значение. И это большое несчастье, потому что язык побуждает нас мыслить. Сегодня же человек думает гораздо меньше, чем вчера.

в: Обречена ли большая литература на маргинальное существование?

о: Всегда останутся безумцы. Одни будут писать, другие — читать. Со временем книги станут частью очень узкой элитной культуры.

в: Ваша квартира, расположенная напротив Музея Орсе, похожа на его филиал. Судя по всему, вы страстный коллекционер?

о: Не страстный, но коллекционер. Видите, в комнате, где мы беседуем, я повесил портреты Людовика ХIV, папы Климента IХ, а также Екатерины Великой и других людей, которые меня восхищают.

в: Вы часто навещаете свой старинный замок неподалеку от Бордо?

о: Ну уж, замок! Не будем преувеличивать. Это лишь бывшее аббатство, в котором когда-то обитали брат Монтескье и его дядя. Да и сам Монтескье часто бывал в этом аббатстве. Именно поэтому я так люблю этот дом. В нем живет дух одного из величайших мыслителей Франции. Приехав в это поместье ко мне в гости, Владимир Владимирович воздал тем самым должное французской литературе.

в: И каковы его литературные вкусы?

о: Я знаю, что он любит мои книги (смеется).

в: Вы все еще ездите верхом, водите свой "Роллс-Ройс", курите сигары и не отказываете себе ни в каких радостях жизни?

о: И верхом езжу, и вожу автомобиль — правда, не "Роллс-Ройс", а БМВ. И, как видите, я курю. "Если я не смогу курить сигары в раю, тогда мне не надо рая", — говорил Марк Твен.

в: 23 апреля вам исполняется 89 лет. Вы в потрясающей форме. Поделитесь секретами долголетия.

о: Главное — надо все время что-то делать, к чему-то стремиться. До того момента, когда Господь Бог скажет: "Ну все, хватит!"

Комментарии
Прямой эфир