Из лесу, вестимо: «Ветка» Монастырского пополнила собрание Третьяковки
Обычная ветка из леса, несколько рулонов скотча и столешница из ДСП… Третьяковка представила пополнение коллекции искусства XX века — «Ветку» (1996) Андрея Монастырского, ключевое произведение московского концептуализма. Для музея это важное событие еще и потому, что работа приобретена на доходы от эндаумента — целевого фонда, недавно созданного для финансирования подобных проектов. Выбор закупочной комиссии вызвал много споров, но руководство галереи в нем уверено. Как выяснили «Известия», инсталляция войдет в постоянную экспозицию на Крымском Валу.
О формировании эндаумента гендиректор Третьяковской галереи Зельфира Трегулова объявила в прошлом году на Петербургском международном экономическом форуме. Механизм следующий: из пожертвований формируется сумма, которая затем инвестируется управляющей компанией, выбранной на конкурсной основе. Доходы от инвестиций направляются на одну из целей, определенных уставом, при этом исходные средства остаются неприкосновенными.
«Ветка» — первый реальный результат этой новации. Конкретную сумму, которую пришлось выложить за произведение, представители музея не называют, но примерную оценку дать можно. В 2006 году инсталляция была выставлена на торги Sotheby’s с эстимейтом $30–40 тыс., но не продана. С тех пор рынок несколько раз вырастал и падал (как минимум провалы были после 2008 и 2014 годов), к тому же наверняка Третьяковке сделали хорошую скидку: для любого частного владельца (в данном случае это галерея XL) почетно, когда работа из его собрания попадает в фонды столь значимой институции. Так что в целом порядок цен, вероятно, остался прежним.
Однако целесообразность покупки именно этого произведения у многих вызвала сомнение. Инсталляция действительно с трудом вписывается в традиционные представления о национальном искусстве. Это прикрепленная к стене доска, с которой свисают четыре рулона скотча, и в них вставлена настоящая ветка из леса. Справа от объекта — машинописное пояснение: «Какой бы отрывок из статей Штокхаузена о Веберне я бы здесь ни использовал, всё равно это было бы, как говорится, «не та музыка», «не совсем то», и т.д. А. Монастырский».
Упоминание двух ведущих композиторов-экспериментаторов XX века (один — первой его половины, другой — послевоенного периода) дает ключ к пониманию: объект потенциально музыкален. Если потянуть за ветку, квартет рулонов скотча образует некое звучание. Но делать этого нельзя, поскольку работа тогда будет разрушена. Остается представлять отсутствующие «мелодии» в полной тишине.
Прелесть инсталляции именно в ее эфемерности и в то же время физической осязаемости. От концептуализма, столь важного явления отечественной арт-сцены 1970–1990-х, осталось не так-то много артефактов — в основном описания, фото- и видеодокументации (в частности, это касается основанной Монастырским группы «Коллективные действия»). Тем и объясняется цена и значимость объектов типа «Ветки»: их попросту мало, так как художники предпочитали иные формы самовыражения.
Впрочем, и «Ветка» на самом деле не совсем реальна в музейном смысле. Третьяковка в данном случае покупает не столько предмет, сколько идею.
— Сама ветка там менялась, это уже четвертый вариант, — признался «Известиям» Андрей Монастырский, комментируя судьбу работы. — Инсталляцию можно собирать по фотодокументации, прямо на месте.
Руководитель отдела новейших течений Третьяковской галереи Ирина Горлова подтвердила, что в случае демонстрации произведения в других музеях оно будет собираться каждый раз заново. Но конкретных планов «гастролей» пока нет. Зато столичные зрители увидят «Ветку» уже довольно скоро, если, конечно, карантин не помешает.
— Объект будет представлен в нашей постоянной экспозиции на Крымском Валу в зале московского концептуализма. Но когда конкретно, сказать не могу. Возможно, это будет через месяц-полтора, — сообщила «Известиям» Ирина Горлова.
Сотрудники музея подчеркивают перекличку этой работы с одноименной картиной Александра Иванова. Правда, внешне у них мало общего: там — цветущая ветка Палестины, здесь же — голая, обрубленная, будто нарочито лишенная всякой поэтики коряга из русского леса. Но рифма — в самом значении этих произведений для ГТГ: как «Явление Христа народу» и все эскизы к нему стали ключевым приобретением Павла Третьякова, так и это пополнение открывает новый этап расширения коллекции созданной им галереи.
