Сокол и птицы памяти: Третьяковка напомнила о трагедии холокоста
В преддверии 74-летия окончания Великой Отечественной войны в Третьяковской галерее проходит выставка «В некотором смысле я становлюсь ими, а они становятся мной», посвященная памяти жертв нацизма. Автор представленных работ, современный художник Хаим Сокол, обратился к коллективной памяти предков и создал наполовину абстрактный, наполовину мифологический образ геноцида. Его герои трансформируются из людей в птиц и ищут спасения в старинном шкафу.
34-й зал Новой Третьяковки — по соседству с пространством советских нонконформистов — подошел для проекта как нельзя лучше: от исчезающей фигуративности Владимира Немухина и спонтанной экспрессии Лидии Мастерковой до новых работ Сокола рукой подать. Основу экспозиции составляют 12 белых тканей, свисающих с потолка и испещренных агрессивными черными штрихами. Где-то эти жутковатые мазки складываются в людей, понуро бредущих по снегу (в концлагерь? на расстрел?), где-то выглядят стаей птиц в небе.
Есть здесь и квазипортрет — условное изображение вытянутого, нарочито асимметричного лица (вспоминается шедевр экспрессионизма «Красный взгляд» Шенберга), и голова волка, и крыса, и даже намек на фигуру изможденного человека с вороньим клювом вместо носа — пожалуй, самый натуралистичный образ на выставке, подчеркнуто дистанцированной от конкретики насилия.
Выбрав на первый взгляд прямолинейные приемы — доминирование черного, отталкивающие животные образы, светящаяся надпись UN/REINE SEITE («Не/чистая сторона») на голой стене, — Сокол переводит их в обобщение, метафору, лишенную открытой трагедийности. Это не непосредственная реакция на страдания прошлого, не попытка отразить реальный градус кошмара тех лет и выжать слезу из зрителя, а скорее работа с подсознанием, «пост-рефлексия».
Полтора года назад в Еврейском музее демонстрировался цикл «Биркенау» немецкого абстракциониста Герхарда Рихтера — крупные полотна, основанные на фотографиях из концлагеря. Рихтер перерисовывал исторические снимки углем, затем покрывал изображение краской, снимал ее скребком и снова наносил слой за слоем. Живописные работы Хаима Сокола куда проще по технике: используется только бязь (плотная хлопчатобумажная ткань) и акриловый грунт. Но сам подход к переживанию, осмыслению холокоста — схожий.
Однако жанровый диапазон у российского художника шире. Помимо изображений на ткани, в экспозицию включены слайд-шоу из графики, видео-арт и, главное, две инсталляции. Первая называется «Птица» и представляет собой странное существо, лежащее в окружении лесных веток. Непонятно, мертва эта полуптица-получеловек или же обессиленная спит. В дальнем углу зала прямо на полу стоит телевизор, где демонстрируется тот же объект, но уже в реальном лесу. Зрителю приходится наклоняться или даже садиться на корточки, чтобы рассмотреть картинку на экране — сильное кураторское решение. Мы будто обнаруживаем у себя под ногами этого несчастного мутанта во время прогулки на природе.
Вторая же инсталляция представляет собой старинный платяной шкаф, внутри которого висит связанная из ткани лестница — символ побега из заточения. Но лезть в шкафу некуда, только прятаться в нем. И этот образ рифмуется с одной из картин, на которой тоже изображена лестница, только изгибающаяся и растворяющаяся в воздухе, будто дым. Она ведет наверх, в небо, и зритель волен решать сам — видеть в этом иллюзорность надежд на спасение, трагедию смерти или же райское избавление.
