Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

ВГИК в советские времена всегда считался элитарным вузом, и над молодыми людьми, которые пытались подавать туда документы на режиссерский факультет, зачастую иронично насмехались — не пройдут. Марлен Мартынович долго отказывался преподавать, но наконец в 1978 году согласился. С условием: никаких подковерных списков, звонков и «продавливаний». Поэтому набор был очень демократичным: на творческом собеседовании он внимательно слушал, как мы рассказывали, читали, представляли свои литературные работы, но еще внимательнее наблюдал за взглядом. Студентов он набирал, как позднее признался нам, еще и по глазам: как человек реагирует, размышляет, «живет» глазами. Глаза были для него одним из мерил, позволявшим получить более глубокое представление о человеке.

Курс в итоге состоял из очень разных людей. Была широко представлена провинция — ребята из Пензы, Жданова (Мариуполя), Свердловска (Екатеринбурга), Ташкента, Еревана, Севастополя, Воронежа, Тбилиси — со всего Советского Союза и не только. Были ребята из Польши, из Гвинеи, из Сирии, Ирака, где-то около 20 человек.

Марлен — мы так называли его за глаза, не вкладывая в это ни капли панибратства, его имя звучало для нас как синоним слова Мастер — был предельно честен с нами во всем. Даже когда отчислял студентов, находил нужные точные «хирургические» слова, выявлял корень произошедшего, без сглаживаний вроде «старик, понимаешь…» Вел себя всегда по-мужски и при внешней хрупкости был очень мужественным. О нем, когда он был более молодым и очень худым человеком, говорили: «40 кг упрямства». Он был очень стойким, умел настоять на своем последовательно, твердо, мотивированно. А чтобы убеждать, надо иметь силы, нервы, ум — характер. Ведь ему в спорах противостояли не просто чиновники, а закаленные борьбой идеологические бойцы.

Фильм «Застава Ильича» много лет пролежал на полке, это было для Марлена Мартыновича колоссальным ударом. Тогда все вырезанные эпизоды из картин в основном смывали, в редких случаях сдавали в Госфильмофонд. Ему удалось сохранить полную режиссерскую версию картины. Он тайно вывез ее с Киностудии имени Горького — помогли ее работники, впечатленные просмотром киноленты, и коробки с пленкой лежали у него дома. «Заставу Ильича» показали в Доме кино лишь в 1988-м, спустя 23 года после выхода прокатной версии «Мне двадцать лет».

А в октябре прошлого года, когда мы в последний раз собрались с Марленом Мартыновичем отметить его 93-летие и 40-летие нашего набора на курс, в одном из московских кинотеатров показывали отреставрированную копию картины «Был месяц май». Народ в кинотеатре сидел, затаив дыхание, хотя это, как сейчас говорят, не экшен, не триллер и там нет никаких компьютерных чудес.

Когда мы начали учиться, его картина «Жизнь Александра Пушкина» находилась в предподготовительном периоде, на Мосфильме шли пробы, многие наши ребята помогали ему. А те, кто не был занят на подготовке, немного им завидовали и ждали, когда можно будет проявить себя и чем-то помочь общему для нас делу.

Помню, как он подробно рассказывал нам эпизод с первым появлением Пушкина в будущей картине — он не хотел, чтобы зритель с первого же кадра начинал разглядывать актера и гадать: похож — не похож, грим — не грим, — и придумал постепенное появление поэта, когда толпа лицеистов после игры в снежки, катания с горок, «кучи малы», вваливается в теплую комнату, начинает с шумом, смехом, отряхивать снег с шинелей, шапок... Лицо поэта проступало для зрителя как бы постепенно, отогреваясь — как сквозь морозное окно, на которое подышали, начинает постепенно проступать изображение.

Он хотел, как и когда-то его учитель Борис Савченко на съемках «Третьего удара», задействовать многих своих учеников, чтобы студенты его мастерской сыграли командиров восставших полков на Сенатской площади. Большинство натурных сцен должно было сниматься в Ленинграде и в Царском Селе. Но руководство города, только узнав о предполагаемых съемках, уже было настроено враждебно, не хотело, чтобы из-за съемок в городе перекрывали движение.

Дальше по деньгам и объему «Мосфильм» не смог потянуть некоторые сцены, например эпизод установки Александрийской колонны на Дворцовой площади. Руководство Госкино хотело, чтобы исполнитель роли Пушкина был с русской фамилией, а не с армянской, поскольку главным претендентом на роль молодого Александра был тогда еще совсем юный студент «Щуки» Дмитрий Харатьян.

Марлен Мартынович готовился к картине долго, скрупулезно, вдумчиво. Сколько было проб, эскизов декораций, костюмов, поездок в Ленинград, сколько дней он провел в квартире на Мойке, Михайловском, Пушкинских горах... Все, кто тогда был связан с изучением творчества поэта, — пушкиноведы, музейные хранители, работники музеев, литературных архивов — мечтали о такой картине, верили, что это будет потрясающий, живой фильм. Они читали сценарий, который им очень нравился, были влюблены в Марлена Мартыновича.

Но картину закрыли перед началом съемочного периода. Как говорили раньше: «ЕГО закрыли». И мы чувствовали — хотя внешне он не давал повода — это его колоссальное опустошение, разочарование, боль. Он умел быть твердым, держать удар, не сдаваться, не показывать свою слабость. Тогда у него и начало сдавать сердце.

Марлен Мартынович практически всегда брал продление творческого периода. Замысел требовал времени. Над ним посмеивались, называя «отцом русской пролонгации». Также было у Георгия Данелии — тот никогда не укладывался в монтажно-тонировочный период.

В обучении он придерживался академического стиля. Говорил нам: авангард, левацкие настроения никуда от вас не уйдут. Он неплохо рисовал и часто использовал терминологию художников. Говорил, что вначале нужно научиться рисовать детали — «нос», «ухо», «постановку», а «когда этому научитесь, можете выбирать любой стиль». Учил отделять художественную глубину от виньеток.

Есть расхожее мнение, что режиссуре нельзя научить. Конечно, жизненный опыт, взгляды на жизнь важны — ты должен прийти со своим багажом. Но я считаю, что научить режиссуре можно, так как нас учил ей Марлен Мартынович. Он учил, как выразить себя, как рассказать историю на экране, как построить сцену, работать с актером на площадке, собрать сцену на монтаже. Сейчас на киноплощадке часто можно услышать: «Текст выучили? Все профессионалы — времени нет, снимаем. Мотор!» Молодым режиссерам некогда разобрать сцену, тем более создать атмосферу в кадре. Марлен Хуциев это умел, и мы учились у него, перенимали его опыт. При всей своей хрупкости он был как ледокол.

Автор — кино- и телережиссер

Прямой эфир