Покорение Сибири: экранизация «Тобола» удалась лишь отчасти
В прокат выходит киноверсия сериала «Тобол», поставленного по одноименному бестселлеру Алексея Иванова. И хотя сам писатель от этой экранизации отрекся, почерк автора сюжета временами узнается безошибочно.
Трудно судить о произведении по его фрагментам, а именно такое отрывочное впечатление оставляет полнометражный «Тобол». Очевидно, что большая часть сюжетных линий, включая раскольников, языческие заговоры и картографические изыски, не могла поместиться в сто минут экранного времени. Вероятно, полностью увидеть всё это можно будет только по телевизору.
Но хуже другое. Уже по первым видеоматериалам, которые демонстрировались на питчингах и кинорынках, было понятно, почему писатель решил откреститься от этого проекта. Не удалось передать духовность, спиритуальность прозы Иванова, у которого злой рок вечно нависает над миром, боги всех религий играют с людьми, как с марионетками, а острое предчувствие гибели лишь на время отодвигается сильными людскими страстями. Да и то до момента, пока очередной Прометей не рухнет мертвый, оболганный и преданный, чтобы вечно низкое небо придавило землю еще сильнее.
Такие вещи кинематографу вообще даются трудно. Но здесь, очевидно, ко всем режиссерским проблемам примешивалась нехватка денег, и это слишком хорошо видно на большом экране. В массовых сценах камера подозрительно близко показывает действие, «не желая» отлететь назад и дать масштаб происходящего. Нарисованные на компьютере кораблики плывут по реке, ненастоящие белокаменные стены и купола дополняются буквально рисунками на облаках, когда персонажи утверждают, что видят на небе знамения. Герои говорят на современном нам русском языке, а потом кто-то вдруг начинает произносить такие фразы, что вспоминаются только «иже херувимы» Пуговкина из «Ивана Васильевича». Пленный швед то идеально строит сложносочиненные предложения, то в простых фразах разучивается склонять простейшие глаголы...
Тягучий ивановский сюжет здесь деформирован настолько, что временами отдает позднесоветскими «Гардемаринами», только что без песен. Но — о чудо! — даже если зритель не читал роман, текст всё равно иногда прорывается к нему на уровне драматургии и диалогов. Это всё равно «Тобол», а не вольное сочинение, и после фильма тем более захочется прочесть исходную дилогию. В этой попытке держаться первоисточника — главное достоинство фильма.
Заметна работа художника-постановщика Андрея Васина, который работал с Учителем и Сигаревым и знает толк в создании мрачного антуража. Художники по костюмам Владимир Никифоров и Дмитрий Андреев здесь не менее скрупулезны, чем в шахназаровской «Анне Карениной».
Замечательно вжился в роль Дмитрий Назаров. Его Ремезов — и первый человек в Тобольске, и отец, обреченный хоронить детей на никчемной войне. Он же воплощает образ России, которую не хочется терять, — мудрой, строгой и любящей, но изъеденной коварством чиновников (их воплощает Александр Лазарев-младший) и злобой внешнего врага (Еркебулан Даиров).
Среди актерских удач нужно отдельно отметить замечательного мхатовского артиста Андрея Бурковского («Звоните ДиКаприо») в роли пленного шведа Йохана, вокруг которого закручен весь сюжет. Именно Йохану губернатор Сибири в Тобольске дает секретное поручение: отправиться с ополчением в Ямышевскую крепость, сбежать оттуда, связаться с джунгарским ханом и спровоцировать войну с русскими. Бурковский идеально отыгрывает метания Йохана, который предает всех, оставаясь при этом честным, насколько это возможно.
