Парковый классицизм: в «Зарядье» прозвучала музыка XVIII века
В Москве впервые выступила меццо-сопрано Магдалена Кожена. Чешская певица приехала в столицу в рамках тура, посвященного музыке эпохи классицизма. В качестве площадки был выбран концертный зал «Зарядье», а программа составлена из вокальных номеров Глюка, Моцарта и Гайдна, дополненных 40-й симфонией Моцарта. Реакция публики свидетельствовала: организаторы попали в точку.
Компанию певице на сцене составил камерный оркестр Age of Enlightenment под управлением Джованни Антонини. И когда зазвучала тема знаменитого Molto allegro из соль-минорной симфонии, искушенные меломаны могли воспринять это со скепсисом. Все-таки начинать концерт с одного из самых заигранных произведений, пусть и шедевра, — ход сомнительный. Еще более спорной с точки зрения академических традиций выглядела идея разбить моцартовский цикл, равномерно распределив части по всему вечеру и «прослоив» вокальными эпизодами.
Однако определенная логика в этом есть. В «Зарядье», зале молодом, аудитория пока еще разношерстная, и неофитов здесь ничуть не меньше, чем опытных ценителей классики. Так что предложенный вариант кажется оптимальным для всех: слушатели не успевают устать, чередование сверхизвестного с малознакомым обостряет восприятие, и в конце концов можно смело аплодировать после каждой части симфонии, не боясь косых взглядов высоколобых знатоков.
На все претензии в нарушении традиций авторы программы могут смело отвечать: в XVIII веке играть отдельные части симфонии и вольно комбинировать их было в порядке вещей. К тому же Age of Enlightenment и Джованни Антонини преподнесли хрестоматийную музыку совсем не скучно, с модным нынче драйвом, хотя экспрессивная жестикуляция дирижера порой казалась чрезмерной.
Но главной составляющей вечера оказались всё же вокальные номера в исполнении Магдалены Кожены, и здесь уже никаких упреков в неаутентичной подаче быть не могло. Несмотря на свою всеядность — Кожена поет и Монтеверди, и Малера, и даже песни Коула Портера (последний альбом целиком посвящен американскому мастеру легкого жанра), — она особенно органична именно в репертуаре XVIII века.
Голос Кожены — прозрачный, благородный, холодноватый, но при этом сильный. Не тяжеловесный, но весомый. В отличие от Чечилии Бартоли или Симоны Кермес она не стремится к демонстрации виртуозности, нет у нее и колоратурного блеска, однако красота тембра вкупе с эмоциональностью подачи заставляют следить за вокальной линией с неослабевающим интересом и наслаждаться каждым звуком. Акустика КЗ «Зарядье» подошла певице идеально: звук летел и заполнял немалый зал без ощутимого форсирования.
В первом отделении Кожена исполнила арию Париса из оперы «Парис и Елена» Глюка, речитатив и арию Сюзанны из оперы «Свадьба Фигаро» Моцарта и кантату (сцену) Berenice, che fai? Гайдна — целиком, а вовсе не только речитатив, как было указано в программке. Позднее произведение, написанное родоначальником классической симфонии во время своего второго визита в Лондон, интересно множеством контрастов и тончайшими психологическими нюансами. И Магдалена Кожена в образе женщины, покинутой своим возлюбленным, раскрылась сполна. Редкое качество певицы — умение совместить аристократизм и страстность — здесь было очень кстати.
Во втором отделении публику ждал еще один музыкальный раритет — ария Эрато из оперы-кантаты Глюка «Смятение на Парнасе», а также два фрагмента из «Милосердия Тита» Моцарта, в том числе известную арию Секста Parto, parto. Но главный хит был припасен на бис. Услышав первые звуки арии Керубино Voi, che sapete из «Свадьбы Фигаро», зал радостно выдохнул: узнали и оценили выбор. И действительно, это был самый обаятельный номер всего концерта. А финальный бис — еще одну арию Сюзанны из той же оперы — певица предварила небольшим спичем, где призналась, что впервые в Москве. Судя по овациям — не в последний.
