Пыльная быль: «Спитак» Александра Котта взывает к коллективной памяти
В преддверии 30-й годовщины землетрясения в Армении в российский прокат выходит драма «Спитак». Приз за режиссуру на Московском кинофестивале, выдвижение на «Оскар» — фильм Александра Котта еще до появления в кинотеатрах стал событием.
Для современной отечественной киноиндустрии характерно работать в одном направлении. Параллельно создавались космические ленты «Время первых» и «Салют 7», стилизации под древнерусский эпос «Легенда о Коловрате» и «Скиф»... Вот и тема трагедии 1988 года привлекла внимание двух съемочных групп: в 2014 году практически одновременно были анонсированы «Землетрясение» и «Спитак». Но лента Сарика Андреасяна вышла еще в 2016 году, а картина Котта подоспела только сейчас. Впрочем, главное — это совершенно разные фильмы.
«Землетрясение» — мелодрама с компьютерными спецэффектами, четко бьющая по эмоциям аудитории. Коммерческий блокбастер, собравший в национальном прокате почти 200 млн рублей. «Спитак» Александра Котта — камерная драма. Лучше всего ее характеризует образ из фильма: умирающая женщина, придавленная камнем, не позволяет себе издать ни единого стона, чтобы не напугать играющую рядом маленькую дочь.
Для Котта землетрясение 1988 года — воспоминание из детства. Режиссер рассказывал, как они в школе собирали посылки с гуманитарной помощью жертвам, толком сами не понимая, что случилось в Армении. И эта позиция «чужака», для которого беда других постепенно становится своей, — ключ к «Спитаку».
Накануне катастрофы Гор (Лерник Арутюнян) находится далеко от родины и готовится оказаться еще дальше, эмигрировать в США, пока есть возможность. Но, случайно увидев экстренный выпуск по телевизору, он бросается к оставшейся в Армении семье. Туда же, как выясняется, ринулись люди со всего света: журналисты, волонтеры, врачи. Спитак похож на руины вавилонской башни. Мечутся люди, кричат на разных языках, и ясно только одно: надо спасти всех, кого только удастся. Вокруг грязь, пыль, трупы и замерзшие камни, потому что декабрь. Гор ищет свой дом, но найти его может только в воспоминаниях. Поиск в широком смысле слова — главная тема фильма. Поиск себя, родственников, маршрутов, поиск нового смысла жизни, когда все старые перестали иметь значение.
Сценарий создавался на базе воспоминаний тех, кто зимой 1988-го был в Спитаке, помогал вытаскивать людей из-под завалов. В этом смысле фильм почти документален: если спасатели запомнили школьников, погибших прямо в классе, то на экране это будет показано жестко и правдиво. При этом Котт не гонится за натурализмом, предпочитая показывать детали вместо целого. Именно это обычно остается в памяти человека, пережившего пограничную ситуацию: торчащие из-под камней ботинки, замерзшие пальцы в ссадинах, глаза тех, кто смог выжить.
Музыки в фильме почти нет: в Спитаке старались сохранять тишину, чтобы можно было услышать крики из-под разрушенных домов. А волонтеры находились в состоянии перманентного шока — тоже не до шума. У Котта ранее уже был подобный опыт — в его фильме «Испытание» (2014) не было ни единого слова в кадре, так что он умеет работать с тишиной. Иногда в звуковое пространство «Спитака» вторгаются резкие шумы — ревут двигатели автомобилей, краны со скрипом поднимают балки, командуют работой бригадиры. Изображение высвеченное, серое, чтобы зритель увидел город пыльным и бесцветным, каким он запомнился спасателям.
Временами реалистическая драма переходит в мистику. Там, где травмированное сознание перестает воспринимать действительность объективно, начинается сказка. Иначе нельзя объяснить, почему Гор вспоминает себя мальчишкой, ворующим в погребе варенье, а потом точно такой же мальчишка обнаруживается под развалинами Спитака. А девочка, чтобы выбраться из западни подвала, превращается в маленького кролика. Котт идет не за фактами, а за коллективной памятью, в которой многое сохранилось как чудо. И эта «сказка» сегодня кажется более правдивой, чем телевизионная хроника.
