Геннадий Рождественский прожил очень интересную жизнь. Ему было 87 лет, и он за это время многое успел. Тем острее ощущение потери. Мы лишились великого дирижера, литератора, эрудита, просветителя. Он открыл миру множество произведений, которые были незаслуженно забыты, а то и вовсе не исполнялись раньше. Многие из них благодаря ему получили новую жизнь, причем на сцене, иные же были им впервые записаны на аудио.
Он открыл, например, «Скрипку Ротшильда» Вениамина Флейшмана, ученика Шостаковича, раннюю оперу Прокофьева «Маддалена»... Впервые в России поставил оперу чешского классика Леоша Яначека «Средство Макропулоса» (эта постановка до сих пор идет у нас). Почти месяц он практически жил в театре, когда делал этот спектакль, работал с тремя составами исполнителей. Про Геннадия Николаевича иногда говорили, особенно в последние годы, что он не любит репетировать, избегает рутинной работы, приходит сразу на спектакль, но в нашем театре он много и тщательно репетировал. Увлекался, загорался тем, что делал впервые, и хотел подготовить исполнение на высочайшем уровне. Сам же и дирижировал премьерным блоком, несмотря на возраст.
Он был требовательным к себе и столь же требовательным ко всем остальным. Маэстро добивался от музыкантов в оркестре тщательной работы. Говорил: «Каждый защищает свой диплом. Я вам показал, как надо играть, а сыграли вы или нет — это уже ваша ответственность». Рождественский — выдающийся «технолог» дирижирования, его техника уникальна. Геннадий Николаевич мог так точно показать каждому инструменту, каждому музыканту вступление и характер музыкальной фразы, что в итоге всё звучало гармонично и слаженно. Концерты или спектакли, в которых он участвовал, были «застрахованы» от неожиданностей и неудач — ведь и оркестр, и певцы знали, что находятся под абсолютным вниманием дирижера.
Он сумел поделиться своим мастерством со множеством дирижеров. Долгие годы главным дирижером «Геликон-Оперы» был Владимир Понькин, а другой его воспитанник, работавший у нас, — Константин Чудовский — стал главным дирижером оперного театра Сантьяго (Чили). Они всегда говорят об учителе восторженно, с большим уважением. Часто вспоминают школу Рождественского.
Уникальная музыкальность, страсть к музыкальному театру у Рождественского — от родителей. Геннадий Николаевич родился в потрясающей семье. У него была великая мама — Наталья Петровна Рождественская. Многие ее знают как оперную певицу, выдающуюся сопрано. Но куда менее известно, что она также выступала и в качестве переводчика оперных либретто. Именно в ее адаптации в Советском Союзе шли такие шедевры XX века, как «Испанский час» и «Дитя и волшебство» Равеля, «Арабелла» Штрауса... Ну, а отец Рождественского — тоже замечательный дирижер, Николай Аносов. Вероятно, первые уроки Геннадий Николаевич получил именно от него.
Впрочем, Рождественский никогда не замыкался только лишь на дирижировании. Он занимался просветительством не только как исполнитель, но и как писатель. Его перу принадлежат потрясающие книги, самая известная из которых — «Треугольники». Это глубокие размышления о музыке, литературе, живописи, культуре России и мира.
Мы с ним работали в очень хорошей атмосфере. Очень помогало, конечно, его прекрасное чувство юмора. Несмотря на свой статус и множество регалий, в общении Рождественский умел быть простым, поддерживал теплые отношения с коллегами. Он бывал у меня на спектаклях со своей супругой Викторией Валентиновной Постниковой, а я не раз оказывался гостем в их доме, где меня, помню, всегда вкусно угощали. Геннадий Николаевич умел дружить, и в числе его друзей были лучшие музыканты всего мира.
И всё же главным его другом была музыка. Рождественский жил музыкой. По-настоящему для него существовала только музыка. Точнее, музыка, супруга и его ученики. И этого ему было достаточно для счастья.
Автор — режиссер-постановщик, художественный руководитель музыкального театра «Геликон-Опера», народный артист России
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
