«Хоррор — самый экономный жанр»
В прокат вышел отечественный хоррор Святослава Подгаевского «Русалка. Озеро мертвых». Обе предыдущие картины режиссера — «Пиковая дама. Черный обряд» и «Невеста» — окупились в прокате и были проданы за рубеж. «Известия» поговорили со Святославом Подгаевским о том, почему персонажи русского фольклора завоевывают киноэкраны и чего ждет зарубежный зритель от наших фильмов.
— Что-то вас потянуло на народные сказки — вышла картина «Русалка. Озеро мертвых», следующим проектом заявлена «Яга»...
— Во время работы над «Русалкой» мы глубоко исследовали русский фольклор и обнаружили много интересного. В нашем следующем фильме мы попытаемся переосмыслить образ Яги, сделать его более современным и действительно страшным, уйти от сказочности. Мы основывались на легендах и преданиях, мало известных широкому зрителю. Наша Яга, как и древний персонаж из славянских преданий, — демон, похищающий детей и живущий на границе мира живых и мертвых.
— А как вы пришли к идее страшной Русалки? Этот персонаж имеет позитивный имидж.
— Да, действительно, диснеевская Русалочка — добрый и милый образ. Но когда мы начали собирать информацию, то выяснилось, что в нашем фольклоре этот персонаж гораздо мрачнее. Девушки, утопившиеся от несчастной любви, мстящие всему мужскому роду. Такой трагический монстр — идеальное решение для антагониста. Вечная история любви, предательства и прощения.
— Довольно серьезная для жанра ужасов тема.
— Я хотел добавить в картину больше человеческих отношений, а не только, собственно, страхов. И я не считаю хорроры низким жанром. В основе любой истории должна быть сильная драматургия, а она невозможна без взаимоотношений между людьми. Все созданные нами фильмы ужасов — это драмы, которые прячутся в хоррор. А в «Русалке» есть даже мелодраматическая составляющая.
— А как придумывали визуальный образ монстра?
— Наши художники отталкивались от среды, в которой она обитает. Логично было использовать облик глубоководных рыб, которые, как и она, живут на дне. Кстати, образ создан не только компьютерной графикой, но еще и пластическим гримом.
— Где снимали подводные сцены, разворачивающиеся в пруду?
— Не в пруду (смеется). Снимали в бассейне, причем сначала — сцены, которые происходят действительно в бассейне, на соревнованиях по плаванию, а потом превратили этот обычный бассейн в пруд: создали подводные декорации, целый лес из водорослей. Даже подводную могилу там построили. Самым сложным было как раз это дно сделать.
— В какую сторону сегодня развивается жанр ужасов и развивается ли вообще?
— Он соединяется с другими жанрами — драмой, комедией, даже мелодрамой. Просто в них добавляются элементы хоррора, которые меняют интонацию картины. Как и везде, в ужасах главное — история про героя, который хочет достичь цели, борясь с проблемами. Меняется лишь антураж.
— А как зарубежные зрители воспринимают российские фильмы ужасов? Все-таки конкуренция большая.
— Мы показывали «Русалку» на международном кинорынке в Каннах, и реакция на нее была очень положительная. Фильм купили более ста стран. Для российского проекта это очень много. Мне кажется, наше кино может быть интересным зрителю в любой точке мира. Американское кино ведь чем берет — в нем обычные человеческие отношения подаются так прозрачно и ясно, причем в любом жанре, что сюжеты становятся универсальными. За сто лет американцы научились делать такие красивые фильмы для всех.
Мы сейчас тоже пытаемся развивать жанровый кинематограф. Не только фильмы ужасов, а зрительское кино в целом: боевики, фантастику и т.д. Мы тоже учимся снимать универсальные истории, понятные во всем мире. И через какое-то время станем конкурентоспособными, если всё будет хорошо с самоокупаемостью. Все-таки кино — это процесс, требующий серьезных финансовых вложений.
— У ваших фильмов с самоокупаемостью как раз всё хорошо.
— Просто у нас бюджеты не очень большие. И мы всё до рубля тратим на съемки. Ужасы вообще самый экономный жанр, дешевле даже, чем комедии. На комедии публика идет, ожидая увидеть на экране больших кинозвезд, а у них высокие гонорары. В хоррорах же можно снимать не самых известных артистов. Главное, чтобы концепт был интересным. Тогда люди и без звезд смотреть пойдут, потому что их увлекла история. Скорее, наоборот, если в фильме ужасов появляется узнаваемый популярный актер — это минус, поскольку сразу сбивает настроение. Кроме того, хоррор может быть очень камерным — с двумя-тремя локациями, что тоже сказывается на бюджете.
— На волне кассового успеха ваших фильмов вас не приглашают сериалы снимать?
— Зовут, конечно. На самом деле я не против попробовать. Но у нас с моим партнером и продюсером Иваном Капитоновым всегда в работе есть какой-либо проект, который мы хотим снимать прямо сейчас. Для большого экрана мне работать все-таки интереснее, на нем кино по-другому воспринимается, не как на компьютере или ТВ. При этом драматургия в сериалах сегодня прекрасная. Это совершенно другой формат, где можно добиться колоссальных успехов. Но мне пока ближе полнометражное кино — мне так комфортнее рассказывать истории.
— Российское кино второй год на подъеме. Как думаете, почему?
— На мой взгляд, потому что развивается вся индустрия в целом. Мы же все действительно стараемся что-то делать. Сначала получалось не очень, потом стало получаться лучше. Фактически восстанавливаем российский кинематограф после упадка и уныния в 1990-е, когда всё остановилось. Опыта пока не так много, есть куда расти. Это такая бесконечная борьба: мы учимся писать сценарии, играть, снимать качественнее. Конкурировать с Голливудом очень сложно — производственные и маркетинговые бюджеты несопоставимы. А ведь цены в кино на наши и их фильмы одинаковые. Но мы ищем решения, которые могут убедить зрителей, что наши фильмы тоже достойны внимания.
Святослав Подгаевский окончил факультет режиссуры, телевидения и мультимедиа Гуманитарного института телевидения и радиовещания. В период учебы работал монтажером на Киностудии имени Горького.
