Искусство преодоления
В Новом Манеже открылась выставка «Преодоление». Проект проводится в рамках перекрестного года России и Японии и объединяет работы учащихся крупнейших художественных вузов обоих государств: Санкт-Петербургской Академии художеств (Институт им. И.Е. Репина) и двух университетов искусств Страны восходящего солнца — Тама и Мусасино.
Инициатор и куратор проекта — ректор Репинского института, комиссар России на Венецианской биеннале Семен Михайловский. Сначала в своем вузе, а затем в Японии он отобрал работы молодых художников, посвященные теме преодоления в широком смысле, вне каких-либо стилистических и жанровых рамок. Поэтому в экспозиции традиционная живопись соседствует со скульптурами, инсталляциями и видеоартом.
Ранее проект демонстрировался в Санкт-Петербурге, до Москвы он добрался в несколько урезанном виде. Пострадала в первую очередь российская часть. Законы вежливости, однако, не позволили поступить иначе — красному гостю красное место. И получился не столько диалог двух наций, сколько срез одного поколения. При всех культурных и социальных различиях, у ребят из двух столь удаленных городов (Токио и Петербург) больше общего, чем кажется на первый взгляд.
И русские, и японцы не боятся использовать традиционные инструменты — холст, масло, акрил, тушь — и работать в реалистической манере. Но пытаются наполнить их новым содержанием. Показательны работы «21:00» Александра Тыщенко, «Надежда» Александры Бобковой, «Дорога домой» Минори Такаяма. Во всех трех случаях авторам удалось зашифровать в весьма академичных композициях историю и скрытые эмоции.
На картине «21:00» изображены старики, сидящие у телевизора, «Надежда» показывает девочку у больничного окна, а «Дорога домой» — загородный пейзаж, явно вдохновленный творчеством Эдварда Хоппера. Образы эти при всей простоте и очевидности западают в душу и оставляют широкий диапазон для трактовки.
Хоппер, кстати, не единственное очевидное западное влияние, заметное в творчестве молодых японцев. Здесь и Шагал («Прощение» Хинано Хайама), и американские абстракционисты («Тело» Томоми Ядзима), и Хокни («Этим летом я надеюсь понырять с тобой» Мами Аота), и даже наш Филонов («MO5AD0» Юйя Цуруда)… Но всё же наиболее интересны те работы, где чувствуется национальное своеобразие. Например, инсталляция Минари Араи «Следы рукописного — до изобретения печати» (2014).
Объемные иероглифы из стальной проволоки поражают филигранной выделкой и позволяют иначе взглянуть на саму суть японской письменности, которая оказывается не просто передачей слов, но визуальным искусством и медитацией. Можно представить, сколько времени, усердия и буддистского спокойствия понадобилось автору, чтобы скрутить из проволоки сотни символов.
Медитативное начало присутствует и в других произведениях — нежнейшем пейзаже «Насыщенный зеленый» Сономи Тадзава (изображение листвы деревьев, выполненное минеральными красками на японской бумаге), концептуальной абстракции «Белый шум» Сьюн Окада (видеопомехи ЭЛТ-телевизора, переданные с помощью крошечных точек маслом). Но главное — в видеоинсталляции «Мой сад» Тидзуру Ямада.
Под эту работу выделена отдельная темная комната, где с одной стороны установлен экран, а с другой, над зрителем, — вентиляторы, создающие ощущение легкого дуновения ветра. Само же видео представляет собой ночную съемку ручья: лунный свет выхватывает калитку, рябь на воде, заросли кустов… Изображение практически статичное, но — живое, дышащее.
Что же касается русских работ, то из них выделяются, помимо перечисленных, скульптуры пловцов, выполненные несколькими художниками (соединить их в одном проекте — безусловная удача куратора), жутковато-мрачное полотно «Кресты» Сергея Данчева, изображающее знаменитую петербургскую тюрьму, и безымянный холст Алисы Гореловой. На нем изображена гимнастка, перегнувшаяся через огромный шар. Изысканная и в то же время экспрессивная пластическая форма — прекрасное отражение самой идеи преодоления — и телесно-физического, и художественного.
