Никто никому не мешает
«Ромео и Джульетту» в «Школе драматического искусства» режиссер Дмитрий Крымов назвал киндерсюрпризом. Хотя делали этот «сюрприз» все-таки не совсем дети, а студенты ГИТИСа из мастерской самого Крымова и Евгения Каменьковича. Создан спектакль с учетом юношеского мироощущения («Я самостоятельный, мама»), но смотреть его можно и взрослым, особенно тем, кто ценит в театре живописную составляющую.
В режиссерской аннотации Дмитрий Крымов пишет: «Неизбежность драмы, ее зарождение из пустяка, из простоты, из ничего, из мусора слов, из коммуналки, где все в общем-то неплохие люди. И еще… Когда-то года полтора назад, смотря один студенческий этюд на тему «Ромео и Джульетты», я вдруг подумал: «До какой же степени им все мешают».
Впору вспомнить, что театралы со стажем не советуют читать программку перед спектаклем. Восприятие режиссера и зрителя порой разнятся кардинально. Здесь тот самый случай. На мой взгляд, «Ромео» Крымова — один из тех редких спектаклей, где никто никому не мешает. Влюбленные (Анна Патокина и Никита Найденов) с самого начала предоставлены самим себе. Что заставит их в финале воздвигнуть своей любви могильный памятник (читай: запаковаться в черный полиэтилен), человек, с Шекспиром не знакомый, вряд ли поймет.
Остальные персонажи более предсказуемы. Папа Капулетти (Александр Моровов) занят исключительно сервировкой стола, мама Монтекки (Софья Кускова) — занавесками в комнате сына. Парис (Анжей Новоселов) увлечен гаджетами, герцог веронский (Георгий Токаев) — историей родного города. Кормилице (Александра Кесельман), кроме как Джульеттой, заняться нечем, и режиссер дарит ей мужа с массивными рогами (Аркадий Кириченко).
У каждого участника действия свой маневр, каждый играет собственное представление, а зритель волен связывать эти жизнеописания или позволить им существовать в свободном полете. В тех же случаях, когда персонажи ненароком заступают на чужую территорию, наказание следует незамедлительно. Меркуцио (Владимир Комаров) помешал Тибальту (Николай Яскевич). И вот уже в разгаре баттл поэтов: рэп изысканный против рэпа простецкого. Физически герои и здесь друг другу не мешают: разведены по разные стороны. Но финал, как полагается, трагический. Оба мертвы, сражены силой слова, как клинком.
Кстати, о словах. Вольность обращения Крымова с великой трагедией могла бы возмутить ревнителей Шекспира. Но не возмущает по причине отсутствия оригинального текста. Отдельные реплики, правда, встречаются. «Что значит имя? — на все лады вопрошает Джульетта. «Чума на оба ваши дома», — ворчит Меркуцио. Остальные слова, написанные Крымовым, ничем не отличаются от повседневных разговоров с их сленгом и бытовизмами. «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи…».
Впрочем, что здесь считать «стихами», тоже вопрос. Саму историю, или то, что осталось от нее по прошествии веков («Комбинированные билеты: дом Джульетты, балкон Джульетты, могила Джульетты — всего десять евро», — бодро кричит экскурсовод). Лично я бы считала главным «стихом» постановки ее оформление, как всегда в спектаклях Крымова, афористичное и парадоксальное (художники Анна Гребенникова и Евгения Ржезникова, тоже еще студентки).
Исторические костюмы созданы с помощью мусорных мешков. Ощущение покоя и защищенности — посредством гигантской репродукции «Утра в сосновом лесу». Выход во враждебный мир ассоциируется с развалинами средневекового замка. Исход души — со взлетом голубей. Что касается Вероны, то попасть туда совсем просто. Герцог, он же гид, выносит на зрительское обозрение дом Монтекки, дом Капулетти, базилику, где венчались влюбленные, гробницу… Искусные макеты из фанеры. Актеры вырастут, спектакль умрет, а они останутся. Крымов, по образованию театральный художник, хорошо понимает ценность «материального», тем более что в этом спектакле оно удалось лучше «духовного».
