Восточные краски
В Музее Востока открылась выставка «Современная живопись Ирака». Несколько десятков работ второй половины XX — начала XXI века — срез художественной жизни страны и одновременно пример того, как национальные традиции могут сочетаться с академическим образованием.
Выставка была организована при участии иракского посольства. На вернисаже присутствовал посол Ирака в России Хайдар Мансур Хади.
— Эта выставка — возобновление нашего культурного взаимодействия с Россией, — заявил Хайдар Мансур Хади.
Посольство предоставило Музею Востока и сами картины. Однако счесть выставку сугубо «протокольной», где важны не работы как таковые, а сам факт их экспонирования, было бы ошибкой. Дипломатическая задача в данном случае обернулась ярким художественным результатом, который можно оценивать как таковой. Ведь ни один из авторов у нас не известен, следовательно, ни магия имени, ни какой-то событийный контекст не влияют на восприятие.
Что же можно сказать, познакомившись с работами? Прежде всего отметить прекрасную школу иракских мастеров. В этом плане их живопись совершенно интернациональна. И второе, что, пожалуй, станет главным сюрпризом для нашей публики, — экспозиция демонстрирует стилистическое многообразие и творческую свободу, даром что в стране была диктатура.
Абстракционизм, постимпрессионизм, наивное искусство, сюрреализм — живописцы прекрасно знают, что было в европейском искусстве XX века, и демонстрируют способность работать во всех техниках. Так, например, полотно Мориса Хаддада «Север Ирака» (1990) выглядит оммажем циклу Сезанна с горой Святой Виктории, но краски при этом по-восточному пестрые.
Или взять «Пустыню» Абд Аль-Джабара Сальмана (1965): размытое изображение, где мазки лишь намечают контуры фигур, балансирует между фигуративной и абстрактной живописью. Но сюжет здесь не важен. Цветовая экспрессия, передающая почти физическое ощущение раскаленного воздуха пустыни, — самодостаточна.
Все работы написаны маслом на холсте. Однако с классической европейской техникой иракские мастера работают по-своему — например, формируют из красок рельеф, в котором выдавлены иероглифы. В работе «Стела Хаммурапи» Хусейна Аль-Джамана (2015) изображение знаменитого памятника Древневавилонского царства выступает над поверхностью холста. Но если настоящая стела, хранящаяся в Лувре, — из темного камня, то на картине Аль-Джамана цвет имитирует золото. Это дает картине особо торжественное «звучание».
Диалог древности и современности, сочетание национальных элементов и академических живописных приемов — пожалуй, самое интересное в иракском искусстве. В абстракциях вдруг возникают мотивы клинописи (нынешний Ирак располагается на территории Месопотамии, где и появились первые формы письменности). А в дадаистских работах чувствуется связь не столько с французскими модернистами, сколько с древними фресками.
Порой рождаются и парадоксальные ассоциации. «Минарет в Самарре» Али Мунима (2013) выглядит так, будто брейгелевская Вавилонская башня попала на полотно Джорджо де Кирико, хотя на самом деле это вполне реалистичное изображение раннемусульманской святыни. А «Сбор урожая» Мухамеда Али (1998) и вовсе напоминает о крестьянских циклах Венецианова и Серебряковой. И лишь хиджабы женщин, работающих в поле, не дают забыть о происхождении полотна.
Всё это, конечно, не означает, что иракская живопись вторична. Скорее можно говорить об органичной интеграции местных традиций в глобальную арт-среду и, в конце концов, о доступности искусства из Багдада для зрителей всех стран и национальностей.
