Сегодня в России почти 2,5 тыс. проектов в сфере государственно-частного партнерства. Большинство из них — в коммунальной, транспортной сферах и здравоохранении.
Может ли наша система исполнения наказаний пойти по тому же пути? На первый взгляд кажется, это дико. Но такая практика становится всё более популярной в мире. Частные тюрьмы сегодня есть в Великобритании, Эстонии, Австралии, Бразилии, США, где, к слову сказать, этот тренд зародился еще 40 лет назад. А в последние годы акции компаний-подрядчиков выросли вдвое.
Как показывает статистика, содержание в частной тюрьме в среднем обходится на 15–20% дешевле. Но не потому, что на заключенных там экономят или они сами оплачивают пребывание. Нет. Коммерческая тюрьма совершенно ошибочно представляется курортом, где за деньги весь день можно играть в видеоприставку.
По сути, это обычная тюрьма, управление которой государство передает на аутсорсинг частному подрядчику. Он отвечает за режим и безопасность заключенных, попавших туда по приговору обычного суда. За это компания может создавать в тюрьмах рабочие места и рассчитывать на льготы и преференции со стороны государства. Стоит сказать, в отдельных странах такая своеобразная форма ГЧП уже считается «процветающим бизнесом»: только в 2010 году две частные тюремные корпорации США получили $3 млрд прибыли.
Более того, на их основе уже сформирован настоящий индустриальный комплекс. Например, четверть всей офисной мебели и бытовой техники США производится в их системе исполнения наказаний. Этот же сектор работает и на оборону страны: все военные каски, одежда и рюкзаки для армии выпускаются именно занятыми в тюрьмах.
Конечно, такая популярность частных тюрем в США во многом объясняется количеством осужденных — 2,2 млн человек тюремного населения. Это больше, чем в 35 крупнейших европейских странах вместе взятых. Неудивительно, что государственных тюрем уже не хватает на содержание всех заключенных.
В России, напротив, с каждым годом тюремное население сокращается. Еще в начале 2000-х его численность превышала 1 млн человек, но в прошлом году показатель вышел на исторический минимум — 602 тыс. человек.
Но это не значит, что институт частных тюрем не будет востребован в России. В нашей стране сегодня работает больше тысячи исправительных учреждений. При этом они перенаселены в среднем на 20-30%. А следственные изоляторы крупных городов переполнены почти наполовину от предусмотренных норм.
И что еще важно. Содержание одного заключенного обходится федеральной казне примерно в 30 тыс. рублей в месяц, если брать в расчет зарплаты сотрудникам ФСИН и траты на содержание тюрем. Для сравнения, пособие по потере кормильца — всего 5 тыс. рублей в месяц. Получается, что государство тратит на осужденного в шесть раз больше, чем на оставшегося без родителя ребенка.
Есть два способа восстановить баланс. Во-первых, необходимо и дальше работать над развитием законодательства в России, ведь по многим преступлениям, которые требуют наказания «рублем», до сих пор приговаривают к лишению свободы. Прежде всего речь идет об экономических преступлениях, по которым только за первые шесть месяцев прошлого года возбуждено более 120 тыс. дел. Зачем этим людям проходить тюремные институты и сидеть в камерах с настоящими уголовниками?
Во-вторых, развивать институт частных тюрем, которые помогут не только снизить государственную нагрузку и сократить расходы на заключенных, но дадут трудоспособному тюремному населению возможность работать и социально развиваться. К тому же любой управленец заинтересован, чтобы все правила и нормы соблюдались, ведь это напрямую влияет на качество его работы. Так почему бы не попробовать расширить рамки государственно-частного партнерства в том числе и на систему исполнения наказаний?
Автор — сопредседатель общероссийской общественной организации «Деловая Россия», сопредседатель оргкомитета ЯМЭФ
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
