Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Происшествия
Число погибших при атаке ВСУ на Севастополь увеличилось до пяти человек
Мир
Захарова назвала признанием собственной ненужности реакцию ООН на удар ВСУ по Севастополю
Общество
Мертвого кита обнаружили у берега Итурупа в Сахалинской области
Армия
Путин заявил, что РФ может рассчитывать только на свою военную технику
Общество
В Севастополе и Крыму 24 июня объявлено Днем траура
Мир
Работа метро в Харькове приостановлена после серии взрывов
Происшествия
В Сети сообщили о стрельбе в районе церкви в Дербенте
Мир
Британские СМИ спрогнозировали сроки окончания конфликта на Украине
Общество
На Камчатке следователи начали проверку после авиаинцидента с самолетом Ан-24
Мир
Глава МИД Вьетнама назвал США стратегическим партнером
Общество
В Севастополь направили специалистов центра медицины катастроф
Мир
Нетаньяху заявил о сокращении оружейных поставок из США
Мир
Освобождению митрополита Ионафана на Украине содействовал папа римский
Общество
Путин выразил соболезнования после атаки ВСУ на Севастополь
Происшествия
Неизвестные в Махачкале обстреляли пост ДПС
Экономика
НОВАТЭК отправил первую в этом году партию СПГ по Северному морскому пути
Мир
В ООН отреагировали на атаку ВСУ на мирных жителей в Севастополе

«Если кто-то в театре вам нахамил — значит, я виноват»

Режиссер Юрий Грымов — о том, как управлять театральным коллективом, соответствовать духу времени и научить зрителей соблюдать дресс-код
0
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Александр Казаков
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В уходящем году театр «Модерн» получил творческое ускорение. С приходом нового худрука Юрия Грымова обновился репертуар и наметились вдохновляющие перспективы. О том, как совершенствовать театральный организм в период кризиса, режиссер рассказал корреспонденту «Известий».

— Первый спектакль, который вы поставили на сцене театра «Модерн», — «О дивный новый мир» по роману-антиутопии Хаксли. Почему именно это произведение?

 Да, это первая постановка в театре. И вообще в мире. Ди Каприо получил права на фильм, а я — на спектакль (смеется). Это сложнейший роман — антиутопия, фантастика. Работа была очень интересная. И этим спектаклем «Модерн» начал трилогию театральных «миров»: «О дивный новый мир» — «Затерянный мир» — «Война и мир». И первым стал спектакль по роману Хаксли. Потому что мы хотели показать, каким бесчеловечным и безжизненным может стать наш мир, если мы потеряем себя самих, растратим свою человечность.

Ведь театр — это такое предупреждение, разговор, диалог со зрителем. Ну, не может жить общество, когда религия и нравственность уходят на последнее место. А мне кажется, что мы, безусловно, движемся в этом направлении. Поэтому Хаксли. Ну и, конечно, мне хотелось заявить о театре «Модерн» именно таким названием — «О дивный новый мир», как бы подразумевая новую дивную жизнь театра.

— Вы всегда вели независимую творческую жизнь. А тут отвечаете за целый театр. Что за этот год изменилось лично для вас?

 Я сам изменился. Стал относиться к актерам с еще большей любовью и интересом. Мое отношение к творческой среде стало другим. Я понял, что многие театры, с которыми я сейчас общаюсь, живут очень небогатой, но очень достойной жизнью. Я вижу людей — сподвижников, энтузиастов, которые просто не дали умереть русскому театру.

Я понял, что многие чиновники, отвечающие за культуру,  любят театр. И они откликаются на реакции. Мои встречи с Сергеем Собяниным, с представителями департамента культуры Москвы как раз говорят о том, что все хотят изменить ситуацию к лучшему. И реформы в театре, которые сейчас происходят, — очень профессиональные и интересные. Но главное, что я изменил свое отношение ко всему творческому производству. Да, я занимаюсь сейчас только театром и больше ничем. Меня это немного расстраивает финансово, потому что я привык к другой жизни. Но мне это очень интересно.

— А для театра что изменилось?

Мы сделали за год семь премьер. Из них пять на большой сцене. Это очень трудно, это очень много. И я рад, что находятся художники, актеры, дирекция театра — абсолютные единомышленники. И это такая по-настоящему семья.

Конечно, театр «Модерн» стал другим, мы привели в порядок фойе. Ввели дресс-код, и люди приходят к нам в нарядной одежде, в фойе звучит музыка. Мы сделали рабочий сайт и продаем 92% билетов там, а не через кассовых операторов. Достижений много за этот год. И мы не остановимся. И это, прежде всего, благодаря зрителю, которому наш театр интересен. После коротких спектаклей мы проводим такое чаепитие со зрителями, обсуждаем спектакль и просто разговариваем. Это наш дом. И я отвечаю в этом доме за всё: за буфет, за постановки, за приятное общение с администраторами. Если кто-то вам нахамил — значит, я виноват, плохо подобрал персонал, плохо объяснил.

— Как считаете, не отпугнул ли введенный вами дресс-код посетителей? Наши зрители не очень любят наряжаться в театр, особенно молодежь.

— Если кого-то отпугивает именно это, то в этом не виноват театр. Просто есть такие правила игры. Это как высказывание: мой монастырь — мои правила. Американская театральная система навязала нам эту лжедемократичность. Нет, у нас можно приходить без галстука, но нельзя — в спортивных штанах, в майках без рукавов. И мы даже предоставляем пиджак в гардеробе.

— Юрия Грымова знают в основном как кинорежиссера. Почему люди больше любят кино, чем театр?

— Сегодня во всем мире очень сильно меняется отношение к кино. Оно ушло из категории искусства в категорию проекта. Не люди создают фильмы, а продюсерские компании, то есть уходит авторское начало. К сожалению, и наше кино движется туда же, и это обидно. Потому что «догнать Голливуд» — это утопическая модель. А сегодня успех любой русской картины обеспечен, только если она похожа на американскую.

Мне это неинтересно. Я воспитан на советском кино и исповедую другую идеологию. Идеологию кино, где автор высказывается. И на территории театра это как раз востребовано. Залы во многих театрах переполнены, и я не обделен вниманием в этом плане. А кино, к сожалению, заканчивается. Кино — это XX век. А XXI век — это время театра, перфоманса, живого, того, что нельзя копировать.

— На вашем знаменитом спектакле в РАМТе «Цветы для Элджернона» по сей день аншлаг. Как считаете, почему он так «выстрелил»?

— Потому что театр — это высказывание. Вот и сейчас в «Модерне» то же самое происходит с «О дивным новым миром». И новый хит «Матрешки на округлости Земли» будет востребованным в театральной Москве. Мы это видим по первым реакциям зрителей. Тут аудитория очень широкая — и молодежь, и более взрослое поколение. И они все вместе плачут. Я считаю, что не надо стесняться слез в театре или в кино. Это говорит о том, что у вас есть сердце и вы живой. И большое спасибо зрителям, что оказывают нам такое доверие.

— Вы упомянули правильную государственную политику в сфере театра. Многие ваши коллеги с вами не согласятся.

— Сейчас театр стал какой-то передовой. Очень много разговоров, слухов, криминальных историй. Но я скажу вам так: ни разу не слышал, и никто со мной не говорил даже как-то приватно, что «это не ставь» или «эту тему трогай, а эту не трогай». Никто. И я с трудом себе представляю, что кто-то в департаменте культуры может мне это сказать. Наоборот, я вижу там современных людей, менеджеров, которые так же любят современный театр. Поэтому ситуация с цензурой сейчас перегрета. Я ее на себе не ощущаю.

— Вы позиционируете «Модерн» как современный театр. А что вы вкладываете в понятие «современный»?

— Это некое пижонство — говорить, мол, этот театр современный, а этот несовременный. Все театры современные, они здесь и сейчас. Но у нас еще и название театра — «Модерн», что в переводе означает как раз «современный, новый». Мы следуем этому. У нас 70% репертуара — это современная драматургия, а 30% — классика. В следующем году я восстанавливаю детский спектакль «Затерянный мир» по Конан Дойлю. Очень успешный, современный и технологичный. Мы его играли на разных площадках. Это такое настоящее семейное приключение с практически настоящими динозаврами. Я даже предупреждаю перед началом детей, чтобы они не кормили динозавров. Очень натуральные формы, и это русская технология. Это наш новогодний подарок детям со 2 по 8 января 2018 года.

— Что еще в репертуарных планах?

В начале февраля выпускаю спектакль по Шекспиру «Юлий Цезарь». О власти, людях, человеческом пороке, который свойственен абсолютно всем, а не только тем, кто у власти. После Шекспира преступаю к репетициям «Войны и мира» по роману Толстого. 7 сентября 2018 года — на 190-летний юбилей Толстого и 150-летие написания романа — будет премьера. Этот год для театра я объявляю годом Толстого. Мы проведем вечера, посвященные Льву Николаевичу, может быть, поставим еще один спектакль по его произведению. Но главный акцент на «Войне и Мире», конечно. Я давно хотел это большое полотно поставить.

 

Прямой эфир