Моему поколению посчастливилось: наша молодость совпала с изумительным расцветом русского режиссерского театра. Имена Олега Ефремова, Анатолия Эфроса, Георгия Товстоногова и Юрия Любимова были неразрывно связаны с юностью моих ровесников. Думаю, это определило всю нашу жизнь, важной частью которой стал любимовский Театр на Таганке. 30 сентября исполнится 100 лет со дня рождения его создателя.
Весной 1963 года по Москве поползли слухи, что в Щукинском театральном училище появился фантастический спектакль «Добрый человек из Сезуана». Я пошел туда без всякой надежды попасть, поскольку в училище уже рвалась вся столица. Создатель дипломного спектакля Юрий Любимов тогда еще мало был известен как режиссер и педагог. Мы знали его как очень обаятельного актера Театра имени Вахтангова и помнили по «Кубанским казакам», где он играл лихого парня с лучезарной советской улыбкой.
Как сейчас помню, что подойдя к Щукинскому училищу, я увидел огромную толпу людей, а в ней знакомого критика, у которого оказался лишний пригласительный. Так я попал на историческое событие, положившее основу Театра на Таганке и во многом изменившее весь ход жизни российского театра. В сущности, этот спектакль стал открытием Бертольта Брехта для русской сцены. До этого у наших актеров никак не ладилось с немецким драматургом. Редкие попытки поставить его проваливались.
Юрий Петрович предложил свой взгляд на Брехта, который был не похож на то, что показывал сам брехтовский театр. В спектакле не было немецкой жесткости и традиционного рационализма. Это была очень русская работа — молодой, лихой русский Брехт. Он весь уже дышал тем дерзким чувством свободы, которое Любимов пронес от этого юного спектакля через всю свою жизнь.
До сих пор помню, как уже на платформе метро «Таганская» стояли люди и спрашивали билетик в театр. Площадь перед всегда театром была залита гигантской толпой, и с трудом приходилось продираться сквозь нее с предвкушением театрального счастья. А переступая порог, ты тут же попадал в иной мир, где и дышалось совсем по-другому. Здесь ощущался свободный легкий воздух, после тяжелого спертого духа брежневской Москвы его впитывали с облегчением и жадностью.
Люди шли к Любимову не только в поисках театральных потрясений — хотя как забыть его неотразимые метафоры, поэтические тропы, одетые в сценическую плоть и кровь! Более всего на Таганку рвались ради этого самого непередаваемо прекрасного воздуха свободы. Им дышали и надышаться не могли.
Это был хмельной, упоительно круживший головы дух русской вольности, воли-волюшки, веселой и гневной, с такой мятежной и тоскующей силой воплотившейся в личности и искусстве Владимира Высоцкого и всего незабвенного таганского братства с удалым атаманом Петровичем во главе.
Да, конечно, это был оппозиционный театр, театр вольнодумного молодого поколения, прочно связанный с шестидесятническим диссидентством. Но главное, что это последовательное и отважное противостояние приводило не к умозрительной лозунговости, но к замечательному искусству. Юрий Любимов создал завораживающе поэтический театр и не только потому, что для него писали и устраивали свои вечера поэты, что на Таганке ставили спектакли по Вознесенскому и Есенину, но более всего потому, что в основании этого театра лежало поэтическое миропонимание. Это был театр фантастически точных, глубоких и блестящих метафор. Метафоризмом был проникнут весь его волшебный и беспредельно дерзкий мир.
В зрительном зале мы вдруг начинали чувствовать себя единым целым. Одна из главных идей Любимова — объединить поколение, которое требовало радикальных перемен в стране. Мне повезло в те годы написать одну из первых рецензий на «Гамлета» в постановке Юрия Петровича. Честно говоря, любимовский «Гамлет» определил всю мою дальнейшую профессиональную жизнь. Да разве только мою? Как можно забыть Высоцкого и потрясающий занавес великого художника Давида Боровского?! А главное — буйный гений Любимова!
Повторить «Таганку» невозможно, да и не нужно. Но взять на себя миссию сплочения вольного молодого поколения, жаждущего театральной новизны, современный театр обязан. В наши дни по всей России развивается замечательно интересное молодежное театральное движение. Эти молодые люди — одна из надежд нашего театра. Они — подлинные наследники Таганки. Их можно назвать учениками Юрия Любимова, даже если они не застали лучших времен Таганки.
Автор — заведующий кафедрой истории зарубежного театра ГИТИСа, доктор искусствоведения, профессор, заслуженный деятель науки РФ
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
