«Гараж» рассказал о самодельных советских пластинках
В Музее современного искусства «Гараж» открылся проект, балансирующий между научным исследованием, художественной выставкой и исторической реконструкцией. Экспозиция «Музыка на костях» посвящена советскому феномену звукозаписи на рентгеновских снимках. Через призму этого явления кураторы рассматривают историю джаза в стране и, шире, негласное противостояние молодежной культуры и официальной идеологии.
Для молодых посетителей «Гаража» могут стать открытием те трудности, которые приходилось преодолевать их родителям, дедушкам и бабушкам, чтобы послушать актуальную музыку. Официально купить пластинки с чем-то отличным от официальной советской эстрады и классики было практически невозможно.
На помощь меломанам приходили умельцы, ловившие радиосигналы с западной музыкой, записывавшие трансляцию на магнитофон и затем тиражировавшие ее фрагменты на самодельных пластинках. Вместо виниловых дисков домашним рекордерам «скармливали» использованные рентгеновские снимки, которые добывали в больницах и поликлиниках. В итоге получались гибкие пластинки-синглы (записывали одну песню и только на одну сторону), которые потом толкали из-под полы.
Это явление получило остроумное название «музыка на костях». По-настоящему массовым оно никогда не было — скорее считалось уделом энтузиастов. И потому записей подобного плана сохранилось не так уж много. Конечно, они не представляют сегодня особой музыкальной ценности (качество кустарного производства было посредственным), но зато оказываются наглядным свидетельством изобретательности советских людей и летописью неофициальной музыкальной моды.
Впрочем, «Гараж» не был бы музеем современного искусства, если бы не предложил увидеть в бесконечно разнообразных изделиях из рентгеновских снимков нечто большее, чем просто исторические артефакты. Криво обрезанные пленки с изображениями туберкулезных легких, сломанных кистей рук и черепов, поверх которых прочерчены звуковые дорожки, выглядят причудливыми и пугающими арт-объектами.
Как будто вслед за Дэмиеном Херстом, многократно эксплуатировавшим образ черепа, а на самом деле — гораздо раньше британца советские бутлегеры, сами того не подозревая, создавали концептуальные произведения. Призраки болезней, пришедшие из мира, далекого от искусства, отправлялись в «танец» с граммофонной иглой под беззаботный джаз, становились символом свободомыслия и одновременно молодежной легкомысленности.
Еще выразительнее в визуальном плане — поврежденные пластинки, окрашенные разноцветными пятнами — результатами распада химических компонентов эмульсии. Увеличенные фотографии наиболее пострадавших со временем фрагментов заставляют вспомнить абстракции Герхарда Рихтера и ретро-портреты Сары Мун, эстетизирующей несовершенства пленки. В этом плане выставка — наглядный пример, как любое явление приобретает в музейном контексте новый смысл.
Вполне может сойти за работу художника-концептуалиста и центральный экспонат: реконструкция комнаты советского бутлегера. В тесном помещении развешаны уже готовые пластинки и еще дожидающиеся своей очереди снимки. На столе стоит рекордер, рядом примостились проигрыватель пластинок и радиоприемник Spinola. На шкафу, заполненном магнитофонными пленками — печатная машинка…
Буквально каждый сантиметр пространства занят каким-либо символическим артефактом, будь то сигареты «Прима», газета «Правда» или советские наручные часы. Поначалу кажется, что создатели проекта перестарались, но в итоге это воспринимается даже не как историческое свидетельство, а как художественная фантазия на тему, восхищающая самобытной эстетикой и вызывающая ностальгию по временам, когда все было настоящим, не цифровым. И искусство, и борьба, и жизнь.
