Раз, два и в дамки: история дегуманизации любимых человеческих игр
Американец Оливер Рейдер имеет докторскую степень по экономике, полученную в Гарварде, а это что-нибудь да значит. Причем получил он ее за исследования в области теории игр, рассматривая применение научно-игрового подхода в народном капиталистическом хозяйстве. Впрочем, и привычные каждому настольные игры не прошли мимо его внимания — их он и рассмотрел в этом компактном труде, хотя и в неожиданном аспекте. Критик Лидия Маслова представляет книгу недели — специально для «Известий».
Оливер Рейдер
«Семь главных игр в истории человечества: шашки, шахматы, го, нарды, скрабл, покер, бридж»
М.: Альпина нон-фикшн, 2022. — Пер. с англ. — 344 с.
Работая над книгой о нескольких самых популярных в мировой истории играх, журналист и заядлый игрок Оливер Рейдер не только освежил в памяти, что говорили на эту тему Фридрих Ницше и Йохан Хейзинга (из них заимствована пара эпиграфов), но также много встречался с современными исследователями игровых практик. Цитаты из бесед с философами, культурологами и теоретиками игр обильно уснащают страницы книги, и одним из главных авторитетов выступает профессор Университета Юты Тхи Нгуен, автор самых чеканных формулировок, ставящий игры в один ряд с другими искусствами: «Живопись позволяет нам запечатлевать визуальные картины, музыка — записывать звуки, истории — закреплять нарратив, а игры — фиксировать субъектность».
Под субъектностью философ понимает способность осуществлять намеренные действия, которая в реальной жизни часто весьма ограниченна. «В то время как правила и ценности реального мира косны и порой неприятны, правила и ценности игр подвижны», — замечает Рейдер, в прологе и эпилоге своей книги совершенно солидарный с Нгуеном в том, что в играх главное — красота, наслаждение работой человеческого ума и рождающиеся в процессе игры эмоциональные переживания. Однако большая часть «Семи главных игр» посвящена совсем другим, гораздо более прагматическим и прозаическим аспектам игр, а именно их использованию для развития и воспитания искусственного интеллекта, когда игры становятся своего рода тренажерами для освоения самого способа человеческого мышления.
Рейдер, безусловно, отдает должное такому удивительному устройству, как человеческий мозг, сравнивая его с игровой программой AlphaGo: «В нем около 100 млрд нейронов, имеющих порядка 100 трлн связей. Кроме того, человеческий мозг чрезвычайно эффективен. Его энергетические потребности не превышают 20 ватт — этого едва хватит на то, чтобы запитать маломощную лампочку. Для работы AlphaGo нужно заметно больше ресурсов». Кроме высокого уровня потребления электроэнергии у искусственного интеллекта есть минусы и с экологической точки зрения: «...обучение всего одной версии AlphaGo приводит к выбросу 96 т углекислого газа, что примерно эквивалентно авиаперелету продолжительностью 1000 часов или годовому энергопотреблению 23 американских домов». Несмотря на все эти издержки, Рейдер мягко, но настойчиво подготавливает читателя к принятию неизбежного момента, когда «технологии ИИ проникнут в частную и профессиональную жизнь и когда во многих областях единственной возможностью получать средства к существованию станет совместная работа с машиной, имеющей искусственный интеллект».
Такие суховатые футурологические предсказания в «Семи главных играх» удачно разбавлены драматическими историями человеческого соперничества с машинами, на бой с которыми довелось выйти многим главным чемпионам в тех или иных играх. Как самый эпохальный и напряженный по эмоциональному накалу момент Рейдер преподносит матч, проигранный гроссмейстером Гарри Каспаровым (признан физическим лицом, выполняющим функции иностранного агента), который в 1997 году все-таки сдался шахматной программе Deep Blue. В описании поверженного чемпиона мира автор книги достигает потолка своего литературного мастерства:
«В нарушение шахматного этикета он заговорил по-русски со своей матерью, которая сидела в том же помещении. Даже после просмотра видеозаписи матча было непонятно, что он сказал. Возможно, он сказал, что осознал неизбежное и что машина его все-таки обыграет. Наконец он протянул руку и показал, что сдается»
Есть в книге и другие, столь же трагические истории — о том, как программа Chinook обыграла старенького чемпиона мира по чекерсу Мариона Тинсли или как непревзойденный до этого игрок в го Ли Седоль был вынужден уступить программе AlphaGo, а после этого вообще прекратил играть, в сердцах заявив: «Когда искусственный интеллект дебютировал в партиях го, мне стало ясно, что я больше не выше всех, даже если вылезу из кожи... <...> Даже если я стану лидером, есть некая сущность, которую невозможно победить».
И тем не менее кое-что противопоставить этой трансгуманистической «сущности» можно. На фоне впавших в отчаяние и расстройство чемпионов самым веселым и находчивым выглядит «величайший игрок в скрабл, какого когда-либо видел наш мир» Найджел Ричардс. Он единственный сумел обхитрить машину, просто-напросто не удостоив ее чести соревноваться с таким выдающимся мозгом, как у него. Но Ричардс, судя по описанию Рейдера, вообще очень мудрый мужчина и большой оригинал, который умеет не только играть, но и жить: «У него нет телевизора и смартфона, его нет в интернете. Но нам известно, что он новозеландец, проживающий в Малайзии, и что другим его серьезным увлечением является велоспорт». Когда один из игроков стал удивляться, что по лицу Ричардса совершенно невозможно понять, выиграл он или проиграл, четырехкратный чемпион мира объяснил: «Это потому, что мне всё равно».
Такому олимпийскому равнодушию к исходу борьбы хорошо бы поучиться любому жителю Земли, на которого искусственный интеллект ведет неуклонное наступление не только на полях игровых сражений, в литературе и искусстве, но и в повседневном быту. В финале книги «Семь главных игр» примерно об этом же говорит неунывающий Тхи Нгуен с остроумной метафорой: «...Когда люди ахают: «О господи, ИИ обыгрывает людей, что же теперь делать?", я, честно говоря, думаю: «Да какое, на хрен, это имеет значение?» Я скалолаз, и тот факт, что ИИ способен обыграть меня в го, значит не больше, чем то, что вертолет способен превзойти меня в скорости подъема».
