Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Главный слайд
Начало статьи
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Красный Крест рассматривает возможность применения «Спутника V» для вакцинации беженцев, жителей районов, пострадавших от вооруженных конфликтов, и заключенных. Об этом в интервью «Известиям» заявил президент Международного комитета Красного Креста (МККК) Петер Маурер. Дипломат также отметил, что МККК продолжит работу в Афганистане даже после вывода американских военных, поскольку организация сохраняет контакты и с Кабулом, и с талибами. Петер Маурер также подчеркнул, что в этом году Красный Крест увеличил финансирование своей миссии в Нагорном Карабахе в пять раз до €50 млн. МККК готов оказать содействие в обмене военнопленными между Баку и Ереваном, однако спор о статусе удерживаемых лиц Азербайджан и Армения должны решать сами.

— В конце мая МИД РФ сообщил, что Красный Крест попросил у России «Спутник V». В каких странах планируете применить вакцину? О каких объемах идет речь? Получили ли согласие России?

— Конкретный случай, о котором вы говорите, был запросом Федерации Красного Креста и Красного Полумесяца (это отдельное подразделение международного движения Красного креста, работает в мирное время во время катастроф в отличие от МККК, который оказывает помощь только жертвам вооруженных конфликтов. — «Известия»). Я не знаю подробностей этого запроса.

В то время как Федерация оказывает глобальную поддержку всем национальным обществам, МККК уделяет особое внимание отдельным регионам конфликта, труднодоступным районам. Мы оказываем помощь группам населения, которые либо игнорируются, либо не входят в национальные планы вакцинации: заключенные, беженцы, пожилые люди, испытывающие трудности. И, конечно же, неподконтрольные правительству районы, в которых мы работаем в условиях конфликтов.

Вакцина
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Волков

В мире насчитывается примерно 35 зон конфликта, в которых МККК укрепляет систему здравоохранения, сотрудничая с правительствами в борьбе с пандемией. Конечно же, мы изучаем возможность поставлять в эти регионы вакцины. Мы доставим «Спутник V» или любую другую вакцину, одобренную властями в конкретном контексте, если они будут доступны.

— Итак, мы можем говорить, что МККК заинтересован в использовании этой вакцины, российской вакцины для беженцев?

— Нет, сейчас мы еще оцениваем, где мы можем это использовать. У нас еще нет точного понимания. Запрос, исходящий от Федерации Красного Креста и Красного Полумесяца, возможно, был в некоторой степени преждевременным. Очевидно, что есть необходимость в вакцинах, но речь идет не только о доступе к вакцинам для перемещенного населения, но также и о доставке ее в труднодоступные районы, места содержания под стражей.

— Как вывод американских войск, который должен завершиться к сентябрю 2021 года, скажется на работе МККК в Афганистане?

— Как это изменится, сказать заранее очень сложно. Все говорят и размышляют о последствиях ухода американцев. У МККК большая миссия в Афганистане, и мы продолжим поддерживать ее. В нашем подразделении в Афганистане работает более 1,8 тыс. человек, в том числе несколько сотен иностранных сотрудников. Мы присутствуем во всех провинциях, и мы будем работать с кем бы то ни было, кто бы ни стоял у власти в Афганистане, поскольку мы привержены работе для афганского народа и продолжим нашу работу в области здравоохранения, водоснабжения и санитарии во всех частях страны.

По мере вывода военных мы, конечно, сделаем выводы исходя из того, как изменятся условия безопасности в Афганистане. Но в целом я хотел бы четко заявить о нашей решимости продолжать нашу миссию, даже если ситуация может стать сложнее в будущем.

красный крест
Фото: Global Look Press/Imago

— А как Красный Крест сотрудничает с Талибаном (запрещен в РФ), есть ли проблемы?

— Что ж, с сотрудничеством всегда возникают проблемы из-за контекста, в котором мы работаем. Но у МККК хорошие отношения с афганским правительством, хорошие отношения с Талибаном. Мы действуем и в районах, контролируемых группировкой, и в районах под властью правительства. И в тех, и в других мы точно так же соблюдаем нормы международного гуманитарного права. Таким образом, у нас стабильно хорошие отношения с обеими полюсами, мы считаемся приемлемым игроком для ключевых групп в Афганистане и будем оставаться таковыми и в будущем.

— Хорошо, давайте перейдем к следующему региону, который ближе к границам России. В ноябре прошлого года, по завершении конфликта в Карабахе, вы заявили, что планируете в четыре раза увеличить финансирование карабахского направления работы МККК, а также расширить штат сотрудников в регионе до 400–500 человек. Чем сейчас занимается Красный Крест в этом районе?

— У нас в данный момент бюджет примерно в четыре-пять раз больше, чем за все 27 лет до этого. Ранее наш бюджет составлял примерно $10–11 млн. А сейчас мы приближаемся к $50 млн и значительно увеличили свое присутствие в регионе. Мы помогаем перемещенным лицам, помогаем людям, которые возвращаются. Не менее важной остается работа, связанная с посещением заключенных с обеих сторон и участием в восстановлении связей с их семьями. Если возникнет необходимость и представятся возможности, мы, вероятно, продолжим наращивать свое присутствие здесь, но более медленными темпами, потому что очень трудно получить финансирование для этих операций.

— Вы сказали, что посетили задержанных с обеих сторон. Как в целом проходит сейчас процесс обмена военнопленными между Арменией и Азербайджаном?

карабах
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Зураб Джавахадзе

Прогресс достигнут, пленные возвращаются по домам. И в то же время всё еще ведутся споры о некоторых задержанных, считаются ли они военнопленными, какой у них статус и могут ли они вернуться. Мы продолжаем заниматься этими вопросами.

— В Азербайджане утверждают, что остающиеся у страны военнопленные — на самом деле диверсанты из Армении, готовившие провокации. Потому Азербайджан не спешит с их выдачей. Посещает ли Красный Крест этих задержанных?

— Да, Красный Крест имеет прямой доступ к задержанным. Правительство Азербайджана уведомило нас о том, что, как вы правильно сказали, возникли разногласия с армянской стороной по поводу статуса (задержанных). Эту проблему Баку и Ереван должны урегулировать между собой сами. Мы можем поделиться своим опытом, можем посоветовать что-то, но соответствующие правительства должны определить и сделать окончательную оценку статуса сами. Мы же находимся в контакте с обеими сторонами. И надеюсь, что в будущем удастся найти решение проблемы для всех удерживаемых лиц, которые находятся в Армении и Азербайджане.

— МККК посещал этих задержанных в Азербайджане. В каких условиях они там содержатся?

— Мы не даем публичную оценку этого. Мы посещаем, чтобы оценить условия содержания людей, но, как вы знаете, это конфиденциальный процесс для МККК. Мы взаимодействуем со всеми властями в регионе, чтобы сделать наши замечания соответствующим властям, и пока я не могу сказать больше.

— В недавнем интервью Washington Post вы упомянули, что посетили лагерь Аль-Хол на границе Сирии и Ирака, где содержатся бывшие члены ИГИЛ (запрещено в РФ), их жены и дети. В каком состоянии вы застали лагерь?

Сирия
Фото: Global Look Press/Keystone Press Agency/Juma Mohammad

— Ситуация крайне сложная. В лагере по-прежнему содержится более 70 тыс. человек, большинство из которых — женщины и дети. Иные из них родились прямо здесь и не знают другой жизни. А это очень непростая жизнь. МККК и другие организации пытаются облегчить их условия: мы открыли больницу в лагере, поставляем им еду и лекарства. Мы делаем то, что помогает дать этим детям хоть какую-то нормальность жизни.

Главная проблема Аль-Хола и других лагерей — это задержание или фактическое задержание несовершеннолетних. 40 тыс. детей находятся в неприемлемых условиях, не получая достаточного образования. Их жизнь фактически не имеет никакой ценности. Это нужно прекратить. Мы должны проявить разумное снисхождение к детям и матерям и дать им возможность вернуться в страны их происхождения.

Но что еще хуже — уже много лет отсутствует надлежащая правовая процедура реабилитации жителей лагеря, они повсеместно натыкаются на дискриминацию по своему статусу и связям с ИГИЛ. Да, эти люди вышли из Эль-Багуза (населенный пункт на левом берегу Евфрата, последний оплот вооруженного сопротивления ИГИЛ, разбитый в марте 2019 года. — «Известия»). Они попали либо в тюрьму, либо сюда в результате крайне выборочного процесса проверки. И с тех пор в течение двух лет они содержатся в лагере под стражей без надлежащего судебного разбирательства, без предъявления обвинений и абсолютно не зная, что с ними будет.

У них нет никакой перспективы и понимания своего будущего. МККК очень хочет помочь этим людям и облегчить их жизнь. Те, кто виновны в преступлениях, должны понести соответствующие наказания, их должны судить, но судить в их странах. Должно появиться какое-то понимание будущего развития для лагеря.

Лавров

Президент МККК Петер Маурер (слева) и глава МИД РФ Сергей Лавров

Фото: Global Look Press/MFA Russia

— Как вы оцениваете ваше сотрудничество с Россией в Сирии?

У нас постоянный контакт с посольством РФ в Дамаске, с Центром по примирению враждующих сторон. Мы, безусловно, ценим поддержку Россией работы МККК. В этом смысле Россия — важный сторонник нашей работы в Сирии.

— 23 июня вы встречались с главой МИД России Сергеем Лавровым. Что обсуждали?

— Мы обсудили большинство конфликтов, в которых в настоящий момент у нас совпадают интересы по гуманитарным вопросам. У нас очень тесное сотрудничество с Министерством обороны РФ по Нагорному Карабаху, с российскими войсками и миротворцами, которые там дислоцированы. Мы очень тесно сотрудничаем с Россией по Сирии, восстановление тамошней инфраструктуры — также один из важных вопросов и для нас, и для России.

Читайте также
Реклама