«86 400 секунд — и за каждую ты в ответе»
«Взгляд» и «Матадор», «Старые песни о главном» и «Русский проект», «Ночной дозор» и «Высоцкий. Спасибо, что живой», сериал «Школа» и «Викинг» — по проектам Константина Эрнста впору изучать новейшую российскую историю. Генеральному директору Первого канала 6 февраля исполнилось 60 лет. Больше 30 из них он посвятил телевидению, несмотря на то, что окончил биологический факультет ЛГУ. Накануне юбилея одного из самых влиятельных медиаменеджеров страны «Известия» попросили друзей и коллег Константина Эрнста, с которыми он работал над самыми разными проектами, оценить, как изменился Первый канал, а вместе с ним и медиаиндустрия России.
Федор Бондарчук, режиссер, актер, народный артист России:
— Для меня Константин Львович Эрнст — очень сложный человек. И это хорошо. Дружим мы черт-те сколько лет. В том времени был мой Эрнст. И, в принципе, он часть себя того, задорного, молодого, невероятно креативного, дерзкого, смелого, сохранил до сих пор, чему я очень рад. Он по-прежнему мальчишка, который может поменять, развернуть ситуацию в моменте из-за того, что придет ему в голову. Тогда он вихрем летал по Москве, Европе и Америке, и если ты встречал его, то у тебя сразу появлялся миллиард новых дел. Он привозил знакомства, новости, знания. Помню, на Первом канале вышел фильм «72 метра», и когда я увидел его маркетинг, то не поверил своим глазам. Это был первый фильм, который промотировался на федеральном канале. Приглашение идти в кино, слоган «Нас посмотрело 700 тыс. человек» — это было невероятно. Всё это придумывал Костя. Мы играли в индустрию, которой не было, потому что она исчезла.
Потом были «Турецкий гамбит», «Девятая рота», «Ночной дозор». Была злая здоровая конкуренция. Однажды он мне позвонил и спросил: «А можно мы в «Ночной дозор» вставим постер «Девятой роты»?» — «А что вы собираетесь с ним делать?» — «Э… Ну, из него появится герой Хабенского» — «Что значит из него?» — «У вас же в метро была реклама фильма, вот из постера он и появится». — «Как это появится?» — «Ну, вылетит!» — «Порвет его, что ли?» — «Ну да…» — «Ага, понятно, «Дозор» порвет «Девятую роту». Кость, давай!» Действительно, «Дозор» потом встал на первое место в российском бокс-офисе. Это была конкуренция, она есть и сейчас, но это такой наш разговор через кино. Костя — часть моей жизни, моего взросления, моих успехов и поражений.
Анатолий Максимов, продюсер:
— Есть понятие геологических эпох. То, что было в 1990-х, и то, что происходит сейчас, в начале 2020-х, — совершенно несоизмеримые вещи. Телевидение сейчас ищет новую форму существования. И Первый, в отличие от многих других каналов, ищет пути объединения, а не разъединения людей по привязанностям, возрасту, полу. Ищет то, что нас всех объединяет... Толчок, который произошел в кино, во многом обязан личной увлеченностью Эрнста кинематографом как видом человеческого самовыражения. С «Ночного дозора» началась новая эпоха в отечественном кинопрокате. Наше кино было провинциальным, комплексовало ужасно, и вдруг оказалось, что мы можем снимать фильмы, которые нравятся аудитории. Это было большое открытие, как взрыв горного завала, после которого пошла вода.
Эрнст парадоксально неизменен в своей способности меняться. Он идет вместе со временем, но он — удивительное дело! — и меняет свое время. Поэтому внутри он остается совершенно разным. Но, наверное, главное его свойство — это интенсивность. Интенсивность жизни, энергии, которая от него исходит, и ощущение стиля, которое очень редко совпадает с энергией. Обычно, когда человек слишком увлечен стилевыми экзерсисами, это вещь в себе. А он — человек большого стиля, но в этом стиле есть обязанность быть тотальным.
Лев Лещенко, певец, народный артист РСФСР:
— При Эрнсте канал безгранично изменился, он стал абсолютно новым и продуктивным. Телевидение живет на небольшой дотации, а в основном это коммерческая структура, которая должна зарабатывать на содержание всего телевизионного медиапространства. Если сальдо отрицательное, то никто тебе этого не простит. Выдержать, содержать это, сделать при этом интересным и событийным — это организаторский талант.
«Старые песни о главном», «Огоньки», культурно-просветительские программы, политический спектр — очень корректный, кстати. Это диалог со зрителем, с массой, прикованной к телевизору. Ведь русский человек с утра включает телевизор, а потом идет чистить зубы. А главная задача — объединить несколько поколений. Константину Львовичу это удается.
Я принимал участие в совершенно прелестных, фантастических «Старых песнях о главном» — и это было практически начало нашего нормального телевидения. Телевидение — это ведь 24 часа в сутки. 86 400 секунд — и за каждую ты в ответе. Каждая должна быть яркой, правдивой и увлекательной. Это диалог со всем народом. Я думаю, что поскольку Константин Львович по образованию биолог и химик, то он, наверное, расщепляет эфир по молекулярной теории, поэтому каждый сегмент программы у него так четко работает.
Сергей Сельянов, продюсер:
— Человек-эпоха в нашем медийном пространстве. Он смелый, страстный, креативный. Страстный — наверное, самое точное слово. При всей жесткости в медиабизнесе, соревновательности, необходимой доли дипломатии в Эрнсте есть прививка романтизма, который он сохраняет и который никуда не денется. Романтизм этот, конечно, привлекателен. Он иногда выходит за рамки, но это и ему нужно как воздух, и нас оно тоже вдохновляет. Сейчас очень модный мем: «А что, так можно было?» Вот мы часто произносим эту фразу, когда видим, что делает Эрнст. За это ему спасибо.
Для меня очень важным является то, что Костя — кинематографист и синефил, как и я. Если говорить о том, что его расстраивает, то это обычно касается креативности. То есть он рассчитывал на какого-то человека, а тот что-то недопридумал, недовыразил, недозажег. Думаю, что и к себе он с такой же меркой подходит. Если выбрать для Кости какое-то одно качество, то это амбиции. Амбивалентное понятие. Иногда амбиции в человеке расстраивают, но в нашем деле без амбиций нельзя. И в Косте амбиции наиболее ярко выражены, и это ему очень помогает, как и всем нам. Мы все хотим сделать лучший фильм всех времен и народов, лучшую телепрограмму, лучшую студию. Без этого топлива ничего не получится. Это некий эквивалент слова «страсть», которое благороднее и точнее.
