Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Бывший аналитик ЦРУ признал право РФ ответить НАТО после признания Шольца
Происшествия
В Сочи три человека пострадали в массовом ДТП
Политика
Глава Херсонской области сомневается в введении войск НАТО на Украину
Общество
Синоптик заявила о следующем периоде оттепели в Москве не ранее 9 марта
Мир
WSJ узнала о планах ВВС США получить 1 тыс. беспилотных истребителей с ИИ
Мир
Авиация коалиции США два раза за сутки нарушила воздушное пространство Сирии
Спорт
«Динамо» обыграло «Локомотив» в матче 19-го тура РПЛ
Происшествия
Один человек погиб и пятеро пострадали в результате ДТП в Дагестане
Общество
Дочь итальянской актрисы Орнеллы Мути станет моделью на Московской неделе моды
Спорт
Фигуристка Валиева не принимала допинг сознательно
Мир
Президент Сербии допустил отправку Западом своих войск на Украину
Мир
Полковник Макгрегор заявил о способности РФ потопить военные корабли США
Мир
МВД Белоруссии заявило о разработке методов противодействия TikTok-революции
Мир
В Британии сообщили о панике в Европе из-за ухудшения положения ВСУ
Общество
Орангутанг попытался сбежать из московского зоопарка «Планета обезьян»
Главный слайд
Начало статьи
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Юрий Купер скептически относится к пандемии коронавируса, работает над новыми интерьерами кинотеатра «Ударник» и сравнивает старые облупленные стены с прекрасной живописью. Об этом известный художник рассказал «Известиям» вскоре после возобновления своей юбилейной выставки во Флоренции. Проработав всего несколько дней в марте, она закрылась из-за карантина, а теперь снова доступна для посетителей.

— Юрий Леонидович, успели вы побывать на своей выставке до начала изоляции?

— Нет. Видел экспозицию только на видеозаписи. Но надеюсь приехать на закрытие в начале июля.

— Не страшно ли ехать в Италию, где совсем недавно был эпицентр пандемии?

— Я об этом почти не думаю. Не вдаюсь в подробности о вирусе. Слушаю новости, смотрю телевидение и понимаю, что это своего рода комедия, организованная кем-то и зачем-то. Последние выпуски передачи «Бесогон» Никиты Михалкова меня в этом вполне убеждают.

— Там речь о том, что это некий заговор, мистификация.

— Да. Очередная политическая игра.

— Как вы провели время на карантине?

— Плодотворно. Ничего не отвлекало от творчества. Я много работал, причем не столько над живописью, сколько над архитектурными проектами. Создаю интерьеры сразу для трех зданий: Воронежского оперного театра, «Ударника», который проектируется для Михалкова и будет не только кинотеатром, но и театром, а также для Театра киноактера — в нем Михалков будет художественным руководителем.

— Не мешала вам невозможность приехать в эти здания во время карантина?

— В кинотеатр «Ударник» я приезжал много раз еще до пандемии. Да и в Театр киноактера тоже. В обоих зданиях мы не будем менять внешний облик — только интерьеры, поскольку это памятники архитектуры. Что касается Воронежа — эта история тянется уже очень давно, с ухода Алексея Гордеева с поста губернатора. Сейчас там идет публичное голосование на сайте правительства: люди выбирают между двумя проектами — моим и местного архитектора. Пока я опережаю его, но это еще ничего не значит.

20% проголосовавших вообще за то, чтобы ничего не трогать, просто покрасить существующее здание. Публика довольно странная, конечно. Получается какая-то салтыково-щедринская ситуация, как в его городе Глупове. Чем всё закончится, пока не знаю, но тружусь с удовольствием. Если проиграю, эта работа останется в моей коллекции незавершенных проектов.

— Помимо живописи и архитектуры вы занимаетесь еще и театральными декорациями. Сейчас много говорят о том, что театр, особенно музыкальный, будет сильно меняться из-за пандемии. Как вы думаете, повлияет ли это на искусство создания декораций?

Ситуация в театре уже давно изменилась. Сейчас все стараются делать минимальные декорации, чтобы спектакли были дешевле и с ними легче было гастролировать. Вдобавок перевелись мастера, которые могли бы что-то сложное воплотить в жизнь. Я имею в виду даже не художников, а исполнителей — тех, кто работает в театральных цехах. Профессия эта почти умерла. Даже если ты спроектируешь что-то грандиозное, это всё равно будет обречено на катастрофу: просто технически не справятся.

Сейчас я для серии спектаклей «Метаморфозы» Академии Никиты Михалкова делаю декорации следующим образом: создаю 3D-видео, которые проецируют на занавесы. Эти интерьеры и пейзажи выглядят довольно реалистично и в то же время атмосферно. Они больше похожи на живопись. На выставке во Флоренции эти видео демонстрируют в залах с помощью проекторов. Таким образом, в «Метаморфозах» декораций как таковых практически нет: стол, стулья — в общем, предметы, с которыми актерам приходится непосредственно взаимодействовать. А стены, окна, потолки, свет сделаны с помощью 3D-видео.

— Вы продолжаете работать над книгами художника — коллекционными изданиями с офортами?

— Да, за последнее время я сделал «Екклесиаст», «Спартак» для Большого театра, а сейчас оформляю партитуру «Реквиема» Эдуарда Артемьева. Причем «Реквием» вообще будет в единственном экземпляре, то есть иллюстрации там рукотворные, а не печатные.

— Умеют ли в России сейчас печатать офорты?

— Абсолютно нет. Поэтому «Екклесиаст» мы печатали во Франции. Это искусство фактически потеряно, потому что оно не востребовано. Наши коллекционеры всерьез воспринимают только живопись, а то, что напечатано, по их мнению, не имеет никакой ценности или, как они говорят, ликвидности.

— Но ведь печать печати рознь. Оригинальный отпечаток офорта, выпущенный тиражом 30–50 экземпляров и вручную подписанный художником, может быть настоящим раритетом.

— Это понимают единицы.

— У нас или на Западе тоже?

— На Западе до сих пор есть большое количество коллекционеров, которые собирают и книги художника, и печатные листы — офорты, литографии. Но проблема с ремеслом есть и там. Несколько десятилетий назад я работал в Париже с Альдо Кроммелинком, выдающимся мастером-печатником офортов. И многому у него научился. Теперь его нет, и мне уже не с кем это делать — приходится самому учить печатников.

— Насколько вообще важна техника, материал для передачи художественного замысла?

Вот, например, я сейчас экспериментирую: много работ пишу на фанере вместо холста. Получается совершенно другой живописный эффект.

— Получается же менее долговечно, чем на холсте.

— Не думаю, фанера грунтованная. То же самое, что на дереве писать.

— Дерево сложнее хранить, на него климат сильнее влияет.

— Я об этом не беспокоюсь. Чем сильнее разрушается материал с течением времени, тем эффектнее это будет выглядеть. Я вообще считаю, что естественная облупленность стен старых домов, изможденные поверхности могут восприниматься как великолепная живопись, которую я, к сожалению, не смогу превзойти. Только сымитировать ее с большим или меньшим успехом. Поэтому я иногда беру готовый материал — разрушенные стены или камень, мне легче на этом писать, чем начинать с белого холста.

— Ваше искусство всегда как будто вне времени. Те события, которые сейчас сотрясают мир, вообще никакого влияния не оказывают на то, что вы делаете?

— Я стараюсь быть как можно дальше от этого мира, от того, что происходит.

— Интересуетесь вы тем, что делается в арт-мире?

— Я, конечно, листаю каталоги, но это вызывает у меня, мягко выражаясь, легкую грусть. Очень много коммерческих скульптур, на их фоне посетители фотографируются... Эта продукция наводняет рынок всё больше и больше.

Художник Юрий Купер

Художник Юрий Купер

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Александр Казаков

— Один из самых популярных жанров contemporary art видеоарт. Вы не думали сделать что-то в этом направлении?

То, что я делаю в театре, в «Метаморфозах», и есть видеоарт. Но снимать что-то специально для выставок я не собираюсь. Думаю, вокруг видеоарта сегодня складывается какой-то миф. А на самом деле многие кинорежиссеры XX века в большей степени «видеоартисты», чем модные нынче авторы видеоарта.

Так бывает в истории искусства. Тёрнер, например, был импрессионистом за 40 лет до французов, но не знал о том, что он «импрессионист». А Сальвадор Дали и Рене Магритт — это «внуки» Босха, который, разумеется, тоже не считал себя сюрреалистом.

— Что же будет дальше?

— Возможно, наступит время, когда художники будут танцевать, самовыражаться в движениях, заимствовать эстетику балета... Вопрос в том, что считать новаторством. Когда Марсель Дюшан брал унитаз или велосипедное колесо и выставлял их как произведения искусства, все считали это профанацией, а он просто увидел в них арт-объекты, скульптуры. Однако после Дюшана пошли другие — они уже берут не колесо, а, скажем, ведро. Но это, по сути, плагиат.

— Вам исполняется 80 лет. С какими чувствами встречаете эту дату?

— Для меня она не представляет ничего особенного по сравнению с другими датами, которые у меня были в жизни...

Справка «Известий»

Юрий Купер в 1963 году окончил художественно-графический факультет Московского государственного педагогического института им. В.И. Ленина. Занимался книжной графикой, работал для издательства «Молодая гвардия». В 1972 году эмигрировал, жил в Израиле, Франции, Нью-Йорке. Работы Купера входят в собрания Третьяковской галереи, Метрополитен-музея. В качестве театрального декоратора трудился над постановками Большого театра, МХТ имени Чехова и других ведущих театров.

Прямой эфир