Тодд самый Горшок

Жуткое английское сказание двухсотлетней давности о лондонском маньяке-брадобрее Суини Тодде послужило мотивом для многих мюзиклов, опер и фильмов. Самыми известными из них являются бродвейская постановка театра Юрис 1979 года, получившая одних медальонов премии «Тони» восемь штук, и фильм Тима Бертона 2007-го с Джонни Деппом в главной роли, удостоенный «Золотого глобуса».

История безжалостного парикмахера, доподлинно никому неизвестная, нередко корректировалась сценаристами и режиссерами, но наиболее вольно с ней, пожалуй, обошлись либреттисты (Михаил Бартенев и Андрей Усачев) именно российского «Тодда», презентованного на сцене московского Театра киноактера. В спектакле появились «дополнительные» главные герои и добрый висельный юморок, что вполне уместно, раз автором музыки зонг-оперы и исполнителем роли мстительного Суини является Михаил Горшок Горшенёв — бессменный хоррор-«сказочник» из питерского «Короля и Шута».

«После стольких отрубленных голов исчезает влечение полов...», — ободряюще поют со сцены. И в зале, заполненном фанами КиШа в соответствующей атрибутике и прочим молодым людом, делается как-то светлее и радостнее. «Тодд» с Горшком, паркуристами, панк-балетом, трэшевыми декорациями, плавающим звуком, по-гаражному играющей на трехэтажной конструкции группой «Король и Шут» более всего похож на старательное искреннее представление самодеятельного школьного театра.

Здесь все сыро (от актерской игры до смены мизансцен), порой предательски ненадежно (на премьере у одного из поющих «рассказчиков» в первой же фразе засбоил микрофон и «минусовая» фонограмма, а важный элемент декорации — металлическую, опускающуюся решетку-жалюзи — починили только ко второму акту), зато по-честному. Труппе во главе с Горшенёвым хочется в это играть, а зрителям (на сей спектакль вряд ли будет заносить совершенно случайных людей) прикольно это смотреть. Да и слушать, наверное. Одноименный диск КиШа, выпущенный к премьере зонг-оперы, уже активно реализуется.

Говорят, Михаил при подготовке к спектаклю усердно обучался актерскому мастерству. Ну и хорошо. И молодец. Ближе к финалу пьесы ему фрагментами, кажется, удается использовать что-то из новых навыков. Но, в целом, и в качестве Суини Тодда он выглядит все тем же сутулым, гротескным Горшком из КиШа, исполняющим привычный ему панк-концерт, только в рамках специфического театрального действа.

Экспрессивнее и точнее ведет свою партию Священник (Андрей Красноусов) — персонаж, отсутствовавший в известных постановках о цирюльнике Тодде. И, похоже, его лицедейских усилий здесь вполне достаточно. Ибо никакой драмы или просто захватывающего рассказа в данном перфомансе нет. Когда, почему и кого (в том числе собственную дочь) прирежет одержимый Суини — не суть важно. Спектакль не о роковых свойствах мести или неотвратимости кары за похотливость, алчность и предательство. Он вообще без моралите. Это отвлеченный озорной ужастик, в который, однако, как бы невзначай, можно вписать пикантные смыслы.

Присмотришься, например, повнимательнее к фасаду сцены, и среди нарисованных черепов вдруг почудится лик одного высокого правителя. Или услышишь монолог Тодда, начинающийся репликой: «Уж вам ли, святой отец, не знать, что в нынешних монастырях творится...», и о чем-то своем подумаешь... Кстати, затем следует вакханальная пляска монашек. Как бы авторов нашего «Тодда» не привлекли к ответственности по какой-нибудь моральной статье.