Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

«Чтобы попасть в армию, пришлось схитрить»

Ветеран народного ополчения Ленинграда — о буднях юриста на фронте и суде над немецким бауэром
0
«Чтобы попасть в армию, пришлось схитрить»
Фото: из личного архива Екатерины Тутуровой
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Из более чем 100 тыс. участников ленинградского ополчения до наших дней дожили только 66. В преддверии Дня Победы председатель Совета ветеранов 86-й стрелковой дивизии и Объединенного совета ветеранов-ополченцев Ленинградской армии Народного ополчения Екатерина Тутурова рассказала «Известиям» о людях, без которых победа была бы не возможна.

Материалы по теме
3

Екатерине Ивановне осенью исполнится 95 лет. А по ней и не скажешь. Бодрая, активная, помнит все названия частей, все фамилии командиров, все даты боев, в которых довелось участвовать.

— Всем уже за 90. Самые молодые — 1925 года рождения, самые старшие — 1919-го. Конечно, многие болеют и не встают уже, — рассказала она. — После войны на встречи собирались и по 1,7 тыс. человек. Сейчас, если приходит 5–10, уже хорошо. Когда проводим школьникам уроки мужества и собственных ветеранов не хватает, приглашаю кого-то из тех, кто воевал рядом с нами.

На жизнь Екатерина Ивановна не жалуется. Благодаря большому стажу работы пенсии хватает, и государство не обделяет вниманием. В последнее время ветеранов тревожит другое — ситуация на Украине. Из-за этого Екатерина Тутурова даже написала открытое письмо канцлеру Германии Ангеле Меркель. В своем обращении ветеран призвала помнить об уроках войны и не допустить нового противостояния с Россией.

На фронт Катя Тутурова попала в 18 лет. После первого курса Ленинградского юридического института. 22 июня. Экзамены уже сданы. Молодежь собирается гулять, но утром по радию анонсируют выступление главы правительства товарища Молотова. Так в их жизнь вошла война.

27 июня руководство города приняло решение сформировать армию из добровольцев Ленинграда. Ее штаб разместился в Мариинском дворце, где сейчас заседает парламент Петербурга. Было создано 10 дивизий Народного ополчения (около 100 тыс. бойцов), а также 16 отдельных пулеметно-артиллерийских батальонов, семь партизанских полков и несколько маршевых батальонов.

— Думала, меня не возьмут, у меня зрение плохое. Но на медосмотре улучила момент, взяла свои документы и сдала их куда следует, мол, со здоровьем всё в порядке, — вспоминает Екатерина Ивановна.

Она попала в 4-ю дивизию Народного ополчения Дзержинского района Ленинграда. 19 июля дивизия отправилась на фронт к Нарве и Кингисеппу. Дальше были бои в районе Гатчины, Мги и Невской Дубровки, на героическом Невском пятачке — плацдарме на левом берегу Невы, удерживаемом советскими войсками с сентября 1941-го по апрель 1942-го и с сентября 1942-го по февраль 1943-го.

С сентября 1941 года все дивизии Народного ополчения стали уже кадровыми дивизиями Красной армии. 4-я стала 86-й стрелковой.

Екатерина Ивановна рассказывает, что пережить довелось многое, особенно на Невском пятачке, буквально залитом кровью советских солдат. Но были эпизоды, которые ветераны вспоминают чаще других.

Весной 1942-го, когда немцы практически выдавили наши части с левого берега Невы, офицеру Александру Соколову поручили переплыть на правый берег, переправив туда же полковую печать и документы.

— Уже смеркается, и Соколов заходит в ледяную воду, — рассказывает Екатерина Тутурова. — Немцы запускают осветительные ракеты, замечают плывущего и открывают по нему огонь из минометов и пулеметов. Но ракеты гаснут, и в это время он отбрасывает в сторону от себя шапку, а сам переворачивается на спину и плывет дальше. Немцы запускают новые ракеты, видят шапку и расстреливают ее. Александру Михайловичу удалось доплыть до противоположного берега и забраться на одну из льдин, уже там он потерял сознание. Его нашел сотрудник оперативного отдела штаба. Так Соколову чудом удалось спастись. После лечения в госпитале он вернулся на фронт, был начштаба дивизии.

Сейчас юристы нужны везде, но в 41-м командиры не сразу сообразили, как использовать потенциал второкурсницы юридического института.

— Помню, всех усадили на большой поляне и спрашивают, кто и что умеет делать. Медики есть? Девушки поднимают руки и становятся санитарками. Со связью дело имели? Те становятся телефонистами. Кто шить умеет, идет зашивать солдатскую форму, — вспоминает Екатерина Тутурова. — Меня направили в штаб дивизии, заниматься учетом рядового и сержантского состава. Потом перенаправили в полк продовольственно-фуражной службы. А после 1943 года уже в чине младшего лейтенанта — секретарем военного трибунала дивизии.

Случаи там рассматривались разные. Судили нарушителей присяги, дезертиров, предателей. При этом даже в условиях военного времени наказания обычно сводились либо к отправлению в штрафную часть, либо к тюремному сроку. Высшую меру при Екатерине привели в исполнение лишь раз, когда человек, уже попавший в штрафную часть, попытался бежать с поля боя.

После Невского пятачка 86-я дивизия, в которой воевала Екатерина Ивановна, освобождала Шлиссельбург, прорывала кольцо блокады на Пулковских высотах, в составе 3-го Прибалтийского фронта освобождала Эстонию, где в августе 1944-го получила наименование 86-й тартуской стрелковой дивизии.

С сентября 44-го дивизия освобождала уже Польшу, Восточную Пруссию и такие города, как Данциг, Штеттин, Штральзунд. Окончание войны Екатерина Ивановна встретила на немецкой земле к северу от Берлина.

— Когда в Германию вошли, приказ был, чтобы к мирному населению никакой ненависти, — рассказала она. — Мы к ним хорошо относились, плохо только к фашистам, судили гестаповцев, комендантов концлагерей.

А однажды судили «бауэра» — крупного землевладельца. В Германии он имел огромный дом с садом, не уступающим известным дворянским усадьбам. Судили его за то, что использовал подневольный труд пригнанных из России и Польши женщин, издевался над ними, заставлял есть из одной посуды со свиньями.

И вот, во время перерыва в суде к Екатерине Ивановне подходят женщины, только что дававшие показания против бывшего хозяина, и просят покормить его, мол, не ел с самого утра.

— До сих пор вижу, как он стоит перед окном, в руках миска с кашей, смотрит вдаль на свой сад, а потом встает на колени перед этими женщинами, — вспоминает ветеран.

После войны она вышла замуж за однополчанина и еще несколько лет прожила в Германии.  Родила детей. А вернувшись в Ленинград, пошла учиться в тот же юридический институт, где в одной группе с бывшими фронтовиками занималась молодежь на восемь лет их моложе. Много лет проработала юрисконсультом на одном из предприятий Ленинграда.

В конце апреля Екатерина Ивановна ездила в Невскую Дубровку, в День Победы планирует пойти на парад.

Специальный проект «Известий» к 9 Мая «Любовь и война»

Прямой эфир