Ливийский вопрос вновь вошел в международную повестку дня. В последнее время все более активную роль на этом треке начинает играть Европа. А конкретно — Великобритания. Почему вдруг в туманном Альбионе озаботились проблемами восстановления ливийской государственности и стали уделять внимание тем силам, которые раньше предпочитали не брать в расчет?
Недавно группа британских депутатов посетила ливийский город Тобрук, где заседает один из двух центров власти — национальный парламент во главе с Агилой Салехом Исой, которого поддерживает командующий ливийской армией, маршал Халифа Хафтар. Вернувшись на родину, депутаты выступили в парламенте и заявили о необходимости срочно восстанавливать отношения именно с этими силами. А ведь раньше они их полностью игнорировали и поддерживали исключительно правительство национального согласия в Триполи во главе с Файезом Сараджем. Отчего высокопоставленные британские политики выступили за резкое изменение отношения Запада к ливийским национальным политическим силам?
Все объясняется просто. Европа засуетилась, увидев, что Россия опережает ее на этом направлении. Москва, прекрасно понимая реальный расклад сил, уже длительное время поддерживает контакты и с ливийским парламентом, и с ливийскими военными. Ведь ситуация в стране такова, что кроме этих сил диалог вести фактически больше не с кем. Все остальные — радикальные исламистские группировки и недоговороспособные разрозненные объединения, в той или иной мере поддерживаемые извне. Представляется, что, образно говоря, чисто «ливийский характер» сохранился у тех политических сил, с которыми прежде всего РФ удалось наладить отношения.
А что же в этом смысле происходит в Европе? К ней постепенно приходит осознание того, что парламент в Тобруке и стоящие за ним военные круги — это единственная сила, которая может навести порядок в Ливии. Соответственно сотрудничество с ними в перспективе может дать свои плоды. Именно поэтому Европа теперь заявляет о желании восстановить отношения с Халифой Хафтаром и Агилой Салехом Исой, с которыми ранее она старалась не иметь дела.
Это коренным образом отличается от прежнего курса, когда Запад пытался навязать ливийцам в качестве руководителей «своих» людей. Речь идет прежде всего о правительстве национального согласия во главе с Файезом Сараджем. Оно было искусственно создано, а в его состав включили исламистов, лояльных Западу. При кабинете попытались создать так называемую национальную гвардию в качестве альтернативы ливийским вооруженным силам. Но, судя по всему, эта политика зашла в тупик.
Теперь наступает час истины, когда Европа коренным образом меняет свое отношение к ливийским политическим силам. Надеюсь, ее примеру последуют и США.
Что остается делать России в этой ситуации? Мы являемся первопроходцами. Мы были первыми, кто отметил роль Халифы Хафтара, Агилы Салеха Исы в политическом урегулировании в Ливии. Несмотря на это, теперь надо уже совместно искать приемлемый формат работы, направленный на стабилизацию обстановки в Ливии. Объединение усилий — единственно правильный подход. Важную роль на этом направлении мог бы сыграть Совет Безопасности ООН.
Вместе с тем ливийцы видят в России дружественную страну и считают, что она может оказать реальное содействие в восстановлении ливийской государственности и отпоре исламистским группировкам, которые сейчас активно стекаются в страну прежде всего из Сирии и Ирака. Таким образом, параллельно надо в еще более активной форме развивать наши отношения с Ливией. К слову, не так давно Агила Салех Иса заявил в СМИ, что ждет делегацию Госдумы с визитом. Так что наши инициативы, наши активные действия, предпринятые в прошлом году, должны быть продолжены.
Еще большая активизация России на этом направлении послужит примером для западных стран, которые будут работать в соответствии с предлагаемыми нами принципами. И, конечно же, предпочтительно также участие — или даже посредничество — в этих процессах арабских стран, которые лучше знают специфику этого региона, психологию людей. Главная задача — не допустить распада Ливии и превращения ее в очаг терроризма.
Автор — политолог
