Приближается годовщина государственного переворота на Украине. Так называемой революции достоинства. В Киеве анонсирован третий майдан. А некоторые депутаты Верховной рады и их сторонники, организовавшие блокаду Донбасса, панически рапортуют об окружении украинским спецназом и грядущих боях. Это заставляет нас еще раз обратиться к теме чрезвычайного положения в украинской энергетике и тому неоспоримому факту, что без Донбасса Украине не выжить.
Для начала о самой блокаде. Перед нами потрясающая в своей откровенности картина. Хорошо известные, не скрывающие своих имен люди, имеющие прямое отношение к киевским властям, совершают террористический акт — перекрывают железнодорожные пути, фактически берут в заложники Украину. Иначе назвать ситуацию, при которой группа людей ставит под угрозу энергоснабжение, а с ним и жизни почти 40 млн людей, невозможно. При этом блокада готовилась чуть ли не с декабря прошлого года, никем не скрывалась и охотно анонсировалась. А с момента ее начала уже прошло более трех недель. Почему правоохранительные органы допустили начало блокады? Почему не пресекли? Потому что происходит то, о чем говорилось давным-давно: государство на территории Украины прекратило существование.
Каков главный признак государства? Право на насилие. Если государство делегирует это право кому-то еще, оно прекращает существовать, так как оно оказывается от базовой функции, ради которой люди терпят налагаемые им ограничения. Украинское государство передало право на насилие незаконным вооруженным формированиям. Это, видимо, казалось удачной идеей: с чиновников снимается часть ответственности за чрезмерные карательные действия в отношении неугодных, ответственность перекладывается на посторонних лиц, которых можно в случае необходимости арестовать или даже убить. Эта чудесная идея отлично сработала во время блокады Крыма. Блокировали не официальные киевские власти, а какие-то «неизвестные» люди, которые тоже особо не таились и охотно освещали свою деятельность в СМИ и социальных сетях. Результат блокады Крыма — потерянные рынки сбыта для украинских производителей продовольствия и электроэнергии. Но блокировать-то получилось!
Нынешняя угольная блокада явно задумывалась в том же ключе: остановить поток товаров, идущих с Украины на территории непризнанных республик, чтобы после демонстрации силы получить с этих потоков свою, честно выстоянную на морозе долю. И тут внезапно выяснилось, что уголь, который жгут на электростанциях, идет не от зарубежных поставщиков через Роттердам, а от своих вчерашних сограждан — из Донбасса. Сейчас уже не имеет смысла выяснять, был ли это хитрый план организаторов блокады или они в силу природных дарований не учли фактор угля. Главное, что вместе с потоком товаров, идущим в непризнанные республики, остановился и встречный поток антрацита.
После нескольких дней обсуждений 16 февраля украинское руководство ввело чрезвычайное положение на энергетическом рынке страны. Работа теплоэлектростанций, использующих антрацит, минимизируется, а основной упор делается на атомные электростанции. В последние годы мы уже могли наблюдать аварийные отключения энергоблоков на АЭС. Далеко ходить за примером не надо: месяц назад отключался третий энергоблок Южно-Украинской АЭС. Мирный атом Украины работает на износ.
До переворота 2014 года атом и уголь были для Украины залогом снижения зависимости от российского газа. Чем больше используется угля, тем лучше. Ставка делалась как на собственные силы, так и на привлечение иностранного капитала. Так, при Викторе Януковиче Китай выделил Украине целевые кредиты ($3,656 млрд) на четыре проекта замещения газа углем. Планировалось построить заводы газификации угля в Луганской, Донецкой и Одесской областях. В сфере электрогенерации намеревались внедрить водоугольное топливо. Но случился майдан, и эти проекты остались только на бумаге.
Зависимость от донбасского угля только возросла, так как Украина благополучно разругалась с Россией. Интересно, что во время столь теперь далекого первого майдана украинские СМИ активно расчеловечивали жителей Донбасса. Делалось это для того, чтобы у сторонников «оранжевого» Виктора Ющенко не оставалось и тени сомнения в том, что только их выбор стоит учитывать. Именно тогда был вброшен оскорбительный термин «даунбас», а населению на полном серьезе рассказывалось о незначительной роли угля в экономике и энергосистеме Украины. Эту идеологему охотно ретранслировали. День сегодняшний всё расставил по местам. Без донбасского угля останавливаются заводы, а в дома стучится темнота и холод.
Сейчас у Украины есть три относительно безболезненных выхода из сложившейся ситуации. Первый — закручивать гайки чрезвычайного положения и надеяться, что АЭС выдержат. Второй — договориться с Россией о поставках электричества, газа и угля. Но на этот шаг никто, скорее всего, не пойдет, так как договор с Россией — это конец политической карьеры и отлучение от теплого места в промерзающей стране. Третий — оперативное снятие блокады. Но составы с углем не смогут моментально добраться до нуждающихся станций. А запасы угля на ТЭС неравномерны: где-то их осталось на 10 дней, а где-то, возможно, на 100. Даже при реализации третьего варианта Украина рискует столкнуться с исчерпанием запасов топлива на отдельных станциях. Это приведет к увеличению нагрузки на действующую (особенно атомную) генерацию. И в этой ситуации остается надеяться, что электростанции — недекоммунизированное наследие СССР — выдержат.
Вот в этом интригующем ожидании Украина подошла к третьей годовщине майдана. Есть и положительный момент. У участников протестов, заявленных в дни годовщины, появится актуальная тема для обсуждения.
Автор — заместитель генерального директора Института национальной энергетики
