Старик Коэн уступил Дилану
Присуждение Нобелевской премии по литературе прославленному американскому поэту и музыканту Бобу Дилану порадовало многих его поклонников. В частности, с большой радостью узнала об этом известный российский бард Вероника Долина. С ней пообщался обозреватель «Известий» Михаил Марголис.
— Для вас принципиально, что поэт с гитарой наконец дождался Нобелевской премии?
— Вся моя семья покрылась просто изморосью восторга после этого известия. И дети, и представители старшего поколения поздравляют друг друга.
— Присуждение премии Дилану — это стопроцентно объективное решение или в нем есть некий модернистский, даже рекламный ход со стороны Шведской академии?
— Это абсолютно заслуженная Диланом награда. Зачем Шведской академии себя рекламировать? Думаю, у нее есть другие заботы. С моей точки зрения это решение чрезвычайно своевременно и благородно. Я вообще всегда приветствую актуальность в искусстве. Дилану, замечу, всего 75 лет. Да — всего. Сегодня даже полезла в Википедию это уточнить. Полагала, что он по крайней мере лет на пять старше. А он из тех самых «шестидесятников», что начали реализовываться очень рано. Дилан, Джоан Баэз… У нас-то человек позже актуализируется. Пока какой-нибудь институт или Школу-студию МХАТ окончит... И, конечно, сегодня Боб Дилан — огромное явление в мировой культуре, в мировой поэзии. Гигантские тиражи проданных дисков, влияние на несколько поколений музыкантов. В цеху сочинителей стихов, сопровождаемых музыкой, это — великая фигура. И я расплываюсь в улыбке от радости, что его наградили. У нас такой праздник! Нобелевская премия вручается человеку с одесскими корнями! Да, он творит на английском, но так уж вышло, что именно англоязычные песни царят в мире.
— Российским бардам и рокерам, в отличие от российских писателей, о Нобелевской премии мечтать бесполезно. Вам обидно?
— Что поделать… Мы пишем на провинциальном языке. И ведем провинциальную жизнь. Даже Жорж Брассенс, сочинявший на красивом, но тоже провинциальным в нынешние времена французском, не удостоился этой награды. Хотя был близок.
— И Сержу Генсбуру, с феодосийским, между прочим, бэкграундом в родословной, тоже не повезло…
— Да, и он был близок к Нобелевке. Но мир англостремителен. И точка.
— Однако и англоязычный менестрель Дилан всё же весьма долго дожидался такого признания. Вы сразу вспомнили о его «шестидесятничестве». Но среди поэтов и литераторов эту эпоху в не меньшей степени олицетворяют Джек Керуак, Аллен Гинзберг, Чарльз Буковски. Но и им большие регалии не достались. Только потому, что не дожили до сегодняшнего дня?
— Ну там есть свои вариации. Они тоже удостаивались каких-то наград и признания. Нет-нет, вы меня не уговорите переживать о какой-нибудь исторической несправедливости. Я в детском восторге от дилановской победы.
— И всё же сделаю еще одну попытку. Первое, о чем мне подумалось, после объявления о награждении Дилана: всё, Леонард Коэн теперь до своей Нобелевской не доживет…
— Мы тоже сегодня днем уже семейно обсуждали злосчастную судьбу Коэна. На этот вопрос я могу отвечать долго. А если коротко… Уступит Дилану старик Коэн. Уже уступил. Мне чуть обидно, но только чуть. И это очень личностные переживания. Они, бесспорно, равнозначные фигуры. Но, вероятно, особый, чуть пижонский, лирический дар Коэна немножко меркнет перед глобальным и заявленным очень давно гражданственным образом и стилем Дилана. Опять же ничего не поделаешь. Так лирика иной раз отступает перед эпосом.
