Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

«Да, он прошел девять кругов ада. А что здесь такого?»

СПЧ готов помочь родственникам недееспособных людей упростить процедуру оформления опекунства
0
«Да, он прошел девять кругов ада. А что здесь такого?»
Фото: ИЗВЕСТИЯ/ Владимир Суворов
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Девять месяцев хождений по инстанциям, 50 тыс. рублей на адвоката и нервы, которые не измерить никакими деньгами, — такова цена, которую заплатил читатель «Известий» Александр Дмитриев (имя изменено) за получение права стать опекуном собственной матери.

С такой ситуацией регулярно сталкиваются тысячи россиян, но мало кто решается пожаловаться на чиновников — неизвестно, как это отразится в дальнейшем. В ближайшее время Совет при президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека (СПЧ) детально рассмотрит процедуру оформления опеки и предложит свой вариант ее упрощения.

Александр Дмитриев детально описал нам свои хождения по чиновничьим кабинетам, чтобы привлечь внимание общества к проблеме и помочь тем, кто не в состоянии пройти эти девять кругов ада.

— У меня на руках вот уже пять лет 85-летняя лежачая мама, инвалид I группы, со сломанной шейкой бедра и старческой деменцией. Всё это время она живет с сиделкой, услуги которой я оплачиваю, — рассказывает Александр Дмитриев.

Срок действия доверенности, по которой Дмитриев раньше получал пенсию мамы, закончился три года назад. Но пока кризис не особо ударял по карману, Дмитриев справлялся сам. Однако рухнувший курс рубля и сократившаяся зарплата заставили его вспомнить об этом источнике дохода. Получить новую доверенность от мамы, которая не в состоянии отвечать на вопросы нотариуса, Дмитриев уже не мог. Поэтому решил оформить опекунство. Для начала по закону ему надо было через суд признать маму недееспособной.

— Я не очень понимаю, зачем это делать через суд, если ее недееспособность уже подтвердила врачебная комиссия, выдавшая ей I группу инвалидности. Недееспособность также признал психоневрологический диспансер, это понимает участковый врач, — говорит Дмитриев. — Да это поймет каждый, кто взглянет на маму, которая уже несколько лет не встает, не разговаривает и не узнает окружающих. Конечно, есть случаи мошенничества с квартирами, наследством, да и дети разные бывают. Поэтому пришлось идти в суд. Это был июль 2015 года.

В суде, ознакомившись с необходимым списком документов, Александр Дмитриев понял, что без помощи адвоката не справится, и нанял его за 50 тыс. рублей.

— Адвокат сразу меня предупредил, что процедура займет от 3 до 6 месяцев — суды загружены, нас много, судей мало. Через три месяца назначили дату заседания — еще через месяц. Но в назначенный день мы узнали, что суд перенесен на неопределенное время и дело передано другому судье, — вспоминает Дмитриев. — Почему? А просто судья ушла в декретный отпуск. Новую дату суда назначили на декабрь. Суд состоялся, принял решение о недееспособности моей мамы, но его мне не выдали. Оказывается, на оформление документов нужен еще месяц.

Дмитриеву не повезло — начались новогодние каникулы. Пришлось подождать еще. И наконец в феврале, спустя семь месяцев, он всё же получил на руки решение суда о недееспособности матери и отправился с ним в опеку. Там Дмитриева назначили кандидатом в опекуны и вручили большой список документов, которые ему предстояло собрать.

Это заявление кандидата в опекуны, копии паспортов, характеристика с места работы, справка с места работы с указанием зарплаты за 12 месяцев, автобиография, жилищные документы, подтверждающие регистрацию по месту жительства опекуна и недееспособного, справка ОВД об отсутствии судимости, медзаключение о состоянии здоровья кандидата в опекуны по определенной форме (4 врача + 4 диспансера), копия свидетельства о браке... Всего больше 10 пунктов.

— За два месяца я обошел кучу кабинетов, сотрудники опеки проверили и мои с мамой квартиры, и наши холодильники, мне удалось собрать все справки. В том числе о том, что я практически здоров. Вот только у меня есть вопрос: если не оформлять опеку, то я могу и больной, хоть с туберкулезом, сифилисом или гепатитом, ухаживать за своей мамой? — возмущается Дмитриев. — Наконец документы собраны. Органы опеки признали меня достойным кандидатом и выдали документ. Но теперь я в конце каждого года должен предоставлять финансовый отчет по расходу части пенсии моей мамы, подкрепленный чеками.

Девять месяцев, вынужденные пропуски работы, 50 тыс. на адвоката. 

— Да, мне удалось это сделать. Но я достаточно здоров, чтобы везде ходить, мобилен и знаю свои права, — говорит Дмитриев. — А как проделать весь этот путь с оформлением опеки, имея строгого начальника на работе, без машины, без адвоката? Мне кажется, многим это безумие просто не по силам. Нельзя так мучить людей, изнуряя их бессмысленным хождением по инстанциям, унижая их достоинство, — говорит Дмитриев.

Несколько лет назад примерно в такой же ситуации находились люди, которые хотели усыновить, взять под опеку или в приемную семью ребенка. Процедуру несколько упростили законодательно. Но сделают ли депутаты то же самое для желающих оформить опеку над пожилыми недееспособными родственниками — большой вопрос.

— Мы три года назад принимали изменения в семь федеральных законов, в том числе в закон об опеке и попечительстве, чтобы снять все ненужные барьеры и максимально упростить процедуру передачи детей под опеку или в приемные семьи и на усыновление, — говорит зампред комитета Госдумы по труду, соцполитике и делам ветеранов Ирина Соколова. — Я готова посмотреть внимательно эту совершенно конкретную ситуацию. Но если требуется собрать справки, то их надо собрать. Да, ваш читатель прошел девять кругов ада. Но он прошел всё, с чем сталкивались те, кто хотел взять детей в семьи. А что здесь такого?

Между тем почетный адвокат России Александр Островский считает сложившуюся систему «человеконенавистнической».

— Эта усложненная процедура, якобы призванная защитить интересы психически больного человека, не отдающего отчет своим действиям, направлена исключительно против честных людей, которые ухаживают за своим недееспособным родственником, — говорит Островский. — Только иезуиты могли такое придумать, да еще прикрываясь защитой прав человека. Но я хочу подчеркнуть, что эта издевательская система не помешала настоящим жуликам и преступникам выкидывать больных людей из их квартир, оформлять фальшивые доверенности и переписывать недвижимость на подставных людей.

В СПЧ говорят, что готовы взяться за эту проблему и попытаться упростить процедуру оформления опекунства над недееспособными родственниками.

— С одной стороны, к нам поступает огромное количество обращений, когда есть какой-то имущественный вопрос, когда дети хотят завладеть квартирой или другой недвижимостью престарелых родственников, — говорит ответственный секретарь СПЧ Яна Лантратова. — Соответственно, ставятся диагнозы, человека признают недееспособных и помещают в различные закрытые учреждения. Мы с этим боремся, и в нашей практике были случаи, когда удавалось добиться пересмотра ситуации. С другой стороны, такое количество документов усложняет оформление опекунства для законопослушных граждан. У нас в СПЧ есть постоянная комиссия по общественному контролю, есть комиссия по социальным правам. В последнее время очень плотно занимаемся проблемой психоневрологических интернатов. И как раз на ближайшее время запланировано заседание двух наших групп. Там мы и обсудим эту проблему и посмотрим на нее с юридической точки зрения — как можно облегчить процедуру оформления опекунства.

Комментарии
Прямой эфир