Важные новости, оглашаемые в последний день года, когда граждане уже нарезали салатики и поставили охлаждаться шампанское, способны вызвать в людях настороженность: а не хотят ли нас коварно обдурить под новогодним наркозом?
Именно так было встречено многими известие о предложении Владимира Путина провести телефонный социологический опрос жителей Крыма и Севастополя.
Участникам предлагалось ответить на двуединый вопрос: согласны ли они на заключение с Украиной договора на поставку электроэнергии, в котором, как того требует украинская сторона, эти два субъекта Российской Федерации будут обозначены как территория Украины, или же готовы еще три-четыре месяца время от времени сидеть без света?
Некоторые политизированные наблюдатели восприняли опрос как первый шаг к гипотетической «сдаче Крыма», к пересмотру результатов мартовского референдума 2014 года. Промелькнул даже термин «антиконституционный опрос», как будто бы социология регулируется Конституцией.
Тут же появились фантазии: а что, если провести в Татарстане опрос о независимости, а в Калининградской области – опрос о возврате этой территории Германии? Можно или нельзя? И будут ли результаты таких опросов учитываться властью?
Глеб Павловский в интервью «Эху Москвы» вообще высказался, мягко говоря, малоадекватно: мол, теперь у нас все выборы, включая президентские, будут проводиться методом телефонного опроса.
Учитывая, что от объявления об опросе до его завершения прошло около суток, все оказалось не так страшно. Операция пустяковая, как кровь из пальца взять: «ой» - и все дела.
Тем более что результаты опроса убедительно развеивают все тревоги друзей Крыма и все надежды его врагов. Более 93% опрошенных согласны терпеть временные трудности, только бы даже формально не называться частью Украины.
При этом опрошенная репрезентативная выборка составила всего 3 тысячи человек, то есть около четверти процента крымчан, имеющих право голоса. Иными словами, проведенный опрос совершенно неконгруэнтен референдуму ни по способу проведения, ни по числу участников, да и проводился он не государством, не Центризбиркомом, а коммерческой организацией ВЦИОМ.
И в то же время результат опроса практически совпадает с результатом позапрошлогоднего референдума. А разве кто-то не верил в патриотизм жителей Крыма?
Глеб Павловский называет проведенное социологическое исследование «опросом под дулом пистолета», поскольку опрашиваемым якобы было заранее известно мнение российского президента. Это странное обвинение – серьезное по своей тяжести и в то же время смехотворное по сути.
Вообще-то, наши социологические службы регулярно задают людям вопросы, по которым известно мнение Владимира Путина: и о работе правительства, и о войне в Сирии, и о политике в отношении Украины. Получается, все эти опросы проводятся под дулом пистолета?
Или, может быть, объективная социология возможна только в стране, где мнение главы государства старательно замалчивается? Боюсь, ни в Америке, ни в Европе не найдет Глеб Олегович такой идеальной страны.
Например, не далее как две недели назад тот же ВЦИОМ выяснил путем опроса, что 17% граждан страны в целом не устраивает политика властей. Получается, у нас аж 17% населения не боится расстрела? Или все-таки логичнее предположить, что Глеб Павловский несколько оторвался от реальности?
Говоря конкретно о Крыме, вспомним, как вольготно там чувствуют себя проукраинские блогеры, сочиняющие страшилки и небылицы на радость киевским патриотам и московским антипатриотам. Никто их не репрессирует, и опрос показал адекватное число их единомышленников в Крыму – 6%.
При этом, мне кажется, неверно было бы думать, что подавляющим числом опрошенных крымчан руководил исключительно жертвенный патриотизм. Свою роль сыграли и чисто прагматические соображения.
Наши украинские «партнеры» в очередной раз оказались лучшими агитаторами против себя, в ночь на 31 декабря вновь подорвав опору ЛЭП.
Таким образом, жители Крыма увидели: заключить договор с унизительной формулировкой можно, а вот чечевичной похлебки в обмен на честь россиянина получить все равно не удастся.
Надежных поставок электричества с той стороны Перекопа не будет уже никогда – по крайней мере до тех пор, пока существует нынешняя слабая и зловредная украинская власть.
В то же время признание Крыма украинским даже в чисто коммерческом контракте оживило бы украинские претензии на Крым и привело бы к новым провокациям против полуострова. Зачем иметь лишние проблемы? Лучше уж потерпеть до мая.
Итак, крымский опрос свою роль сыграл. Станет ли он образцом для новой практики обмена мнениями между властью и населением, при которой власть открыто заказывает соцопрос по актуальному политическому вопросу и публично обещает учитывать его результаты при решении этого вопроса?
С одной стороны, опрос не может заменить референдум, его итоги не имеют юридической силы. Так, в данном примере, даже если бы жители Крыма высказались за заключение позорного договора, российская сторона не смогла бы его заключить, поскольку заключение такого договора было бы равносильно посягательству на территориальную целостность страны.
С другой же стороны, референдум – дело долгое и в случае, когда проблема не терпит отлагательства, опросы такого рода могут и в дальнейшем сослужить добрую службу обществу. Только относиться к ним нужно спокойнее, без паники и домыслов.
